— У нее челка чуть длиннее, чем нужно, и постоянно падает на глаза. Вчера она позвала меня к себе, потому что, по ее словам, в доме завелось привидение. Сказала, двери сами захлопываются и ей кажется, будто за ней кто-то наблюдает.

— Ну, учитывая, что на ее участке нашли кости, версия с привидением звучит не так уж неправдоподобно.

— Или это мог быть ветер, — замечаю я и киваю на ее приоткрытое окно.

— Правда мог?

Чем дольше она на меня смотрит, тем меньше я сам в этом уверен.

Одна и та же рамка с фотографией дважды упала с полки? Невозможно. Когда я поставил ее обратно, она точно стояла надежно.

— В любом случае я даже не знаю, выйдет ли из этого что-нибудь, — бормочу я и постукиваю испачканными шоколадом кончиками пальцев по столешнице.

Ее лицо тут же вытягивается.

— Почему?

— Похоже, она совсем недавно развелась. — Я прочищаю горло. — И… не знаю. Когда она говорила о бывшем, в ней было что-то такое… тоскливое. Словно она о многом жалеет.

— Ой, прекрати. Это вообще ничего не обязано значить. — Она откусывает печенье. Я тоже тянусь за очередным. — У меня полно отношений, о которых я вспоминаю с грустью. Можно сожалеть, что ничего не получилось, и при этом быть готовой жить дальше. Это не значит, что она до сих пор его любит.

— Ты уверена?

— Конечно нет. — Она сверлит меня взглядом и шутливо тычет пальцем в руку. — Послушай, Эрик. Я эту девушку не знаю. Просто говорю, что «она выглядела тоскливой» — паршивая причина держаться от нее подальше.

— Ладно. — Я прочищаю горло. — Хотя, думаю, если мы знакомы всего два дня и обе ночи провели под одной крышей, это не особо похоже на попытку держать дистанцию.

Она моргает.

Раз.

Другой.

— Милый, прости, но тут я потеряла нить. Давай с самого начала?

— Давай.

И я рассказываю ей все.

В мельчайших подробностях — начиная с того момента, как мне поступил вызов к дому Кайли. О нашей первой встрече. О первой ночи, которую она провела в моей гостевой комнате. О том, как я рассказал ей про Лилит. И вплоть до сегодняшнего утра, когда я проснулся на ее диване и ушел еще до того, как она встала.

Остается надеяться, что ее привидение дает о себе знать только по ночам. Пока я лежал и пялился в потолок ее гостиной, мысленно умоляя сон наконец прийти, слышал лишь редкое тихое поскрипывание.

Чем больше я говорю о Кайли, тем теплее становится на душе и тем труднее сдерживать улыбку, которая сама тянет уголки губ вверх.

Я не искал любви.

Черт, с моих последних отношений прошло уже несколько лет. Большинство женщин бегут без оглядки, стоит мне сказать, что я езжу навещать отца в тюрьму. И я их понимаю. Добавить к этому статистику домашнего насилия среди сотрудников полиции — и тот факт, что оба моих родителя сидят или сидели в тюрьме, создает едва ли не худшее первое впечатление, какое только возможно. Я не могу винить женщин за то, что они ставят собственную безопасность выше заверений какого-то незнакомца.

И не сказать, чтобы мне слишком уж не хватало отношений.

В конце концов, даже общение с жителями Вейворд Холлоу порой высасывает из меня все социальные силы, а уж сам я точно не рвусь лишний раз с кем-нибудь поболтать.

Бывает ли одиноко, когда после смены я возвращаюсь в пустой, холодный, темный дом?

Еще как.

Но, может быть, однажды это изменится.

Надеюсь.

Глава 13Эрик

Я проезжаю мимо главной площади Вейворд Холлоу в поисках парковочного места. Пора на перерыв, и черт, как же он мне нужен. Настроение хуже некуда, а моя социальная батарейка сегодня, похоже, вообще не зарядилась. Но желание съесть что-нибудь из выпечки Калеба и выпить нормального кофе все же пересиливает голос интроверта в голове, который велит запереться в кабинете и просто дождаться конца рабочего дня.

Вчера я лег поздно. Мысли и воспоминания никак не давали уснуть. К тому же часть меня все ждала, не позвонит ли снова Кайли, но, похоже, со своим привидением она разобралась.

К счастью, прямо перед кафе Калеба находится свободное место. Отлично. Если повезет, зайду, возьму заказ и выйду за две минуты.

— Привет, Эрик.

Стоит мне открыть дверь кафе, как меня тут же приветствует Бобби, бывший владелец заведения, а ныне его постоянный посетитель.

Ну вот и прощайте, две минуты.

Бобби — коренастый мужчина за шестьдесят. Седые волосы торчат во все стороны, наверное, наэлектризованные шерстяной шапкой, которая сейчас лежит на стойке перед ним. Трость прислонена к соседнему стулу, а на нем, как обычно, фланелевая рубашка.

Я заставляю себя изобразить короткую улыбку и пожимаю ему руку.

— Бобби. Как дела?

Калеб приветствует меня быстрым кивком. Он человек немногословный. Единственный, кто меня понимает.

— О, все прекрасно. — Бобби ухмыляется и откусывает от того, что, похоже, было последней булочкой с корицей, размазывая глазурь по густым усам.

Черт.

Я как раз хотел такую.