Его брови сосредоточенно сходятся, пока он зажигает еще две свечи, а потом решает, что теперь в комнате достаточно светло.

— Если ты не против, я принес с собой немного работы. — Он достает из кармана куртки сложенную папку. — Мне все еще нужно написать отчет по вчерашнему делу. Надеюсь, ты не против?

— Нет-нет-нет, конечно. Пожалуйста. Прости, я тебя от работы отвлекла?

— Перестань извиняться, Кайли. Какая разница, где я напишу этот чертов отчет — дома или здесь? Пока у меня есть бумага и ручка, могу с таким же успехом сделать это в приятной компании.

О господи, спасибо, что в мерцающем свете свечей почти не видно цвета, потому что мои щеки сейчас ярко-красные.

«В приятной компании»?

Еще немного и я сама растекусь вместе с воском этих свечек.

Я беру книжку с головоломками и ручку и делаю вид, что решаю судоку, пока наблюдаю, как он пишет отчет.

Для мужчины у него очень красивый почерк.

И разборчивый.

Даже вверх ногами.

Почему это так чертовски сексуально?

Я старательно игнорирую то, что пламя свечей колышется слишком сильно для наших едва заметных движений, и продолжаю убеждать себя, что дым не складывается в какие-то странные знаки.

Он такой милый, что остается здесь, хотя занят.

Я бы не стала его винить, если бы он ушел.

Больше ничего не гремит.

Ничего не падает с полок.

Тихо.

Слышно только, как его ручка скользит по бумаге, и изредка — моя, когда я вписываю очередную цифру.

— Думаю, дальше я уже справлюсь сама, — объявляю я примерно через час, когда он заканчивает отчет. — Может, призрак тоже лег спать.

— Уверена?

Я ожидаю увидеть на его лице усмешку, но вместо этого замечаю искреннее беспокойство.

— Да, все будет нормально. — Я беспечно отмахиваюсь, стараясь звучать как можно спокойнее, и в следующую секунду взвизгиваю.

БАХ!

Я тут же захлопываю рот.

— Похоже, твой призрак хочет, чтобы я остался. — Эрик усмехается, перекатывает плечами и наклоняет голову, разминая шею. — Я ему нравлюсь! Значит, в этом доме два голоса из трех за меня.

Господи, эта ухмылка.

Мне до безумия хочется выпалить, что на самом деле все три из трех, но какая-то часть меня медлит.

Он кажется почти слишком идеальным.

Хотя...

Если он нравится и Эбби, и безымянному призраку, может, мне стоит довериться их мнению.

Глава 12Эрик

— Привет, тетя Молли! — кричу я, входя в ее дом через незапертую входную дверь.

— В мастерской! — отзывается она так громко, что я, наверное, услышал бы ее даже с главной площади Вейворд Холлоу, в пяти километрах отсюда.

Я с улыбкой качаю головой. Ну конечно. Где же еще ее искать?

В этом доме я вырос после того, как мои родители оказались в тюрьме. Он стоит примерно на полпути между Вейворд Холлоу и соседним городком Кинстед.

— Зато лучшее от обоих городков, — любила говорить она, когда я жаловался, что мы живем так далеко от всех.

За кофе и выпечкой мы обычно ездили в Вейворд Холлоу. Бобби, который владел кафе до Калеба, пек потрясающий лимонный пирог. А вот если тете Молли были нужны художественные принадлежности, мы отправлялись в Кинстед.

Знакомый запах масляных красок встречает меня, едва я переступаю порог мастерской. Ее мольберт у окна залит ярким послеполуденным светом, льющимся из высокого окна под самым потолком. Под моими ботинками похрустывают засохшие капли краски — результат двадцати лет полного безразличия к тому, что часть ее неизбежно оказывается на полу.

— Секунду, — бормочет она, не отрывая взгляда от картины.

На холсте пейзаж — настолько умиротворяющий, будто кадр из старого диснеевского мультфильма. Небольшой ручей течет сквозь красно-золотой лес, вода поблескивает в лучах утреннего солнца, пробивающихся между деревьями.

— Вот так.

Она добавляет еще один белый блик и отступает от мольберта.

— На заказ? — спрашиваю я, становясь за ее спиной, чтобы взглянуть на картину с ее места.

Она качает головой.

— Вдохновение накрыло.

Удовлетворенно кивнув, она поворачивается ко мне и раскрывает объятия.

— Подожди.

Я тянусь ей за спину, развязываю фартук, снимаю его и аккуратно кладу на стул свежей краской вверх. За всю жизнь я испортил масляными красками столько рубашек, что с меня хватит.

— Упс. Вот дуреха.

Теперь я крепко обнимаю ее, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. На мгновение мне снова три года, и в мире все хорошо.

— Ого, вот это объятия, — бормочет она, когда я наконец отпускаю ее, и смотрит на меня с беспокойством. — Все в порядке?

— Да. Нет. Наверное?

Она проходит мимо меня на кухню. Я следую за ней, стараясь не наступить ни на одну из кистей, которые «сохнут» прямо на полу.

— Бери печенье и рассказывай.

Мягкий приказ, которому я не способен сказать «нет». Особенно когда речь идет о ее печенье.