— Чо позвонил мне насчет возможной зацепки по Лилит, но ничего не вышло, — объясняю я и, опустившись на стул за обеденным столом, издаю такой тяжелый вздох, будто он идет из самой души.

Тарелка с печеньем и шоколадной крошкой стоит прямо посередине стола. Я беру одно и наблюдаю, как тетя Молли воюет со своей кофемашиной.

Я бы и сам приготовил кофе, но даже если бы захотел, знаю, что она ни за что не подпустит меня к своей Коко. Именно так она называет кофемашину.

— Просто… эти постоянные американские горки надежды. Каждый раз меня выбивает из колеи. — Я прочищаю горло и свободной от печенья рукой провожу по волосам. — Каждый раз я начинаю надеяться и думать: это ведь должна быть она, правда? Десятилетия поисков когда-нибудь обязаны принести результат. Должна же мне полагаться хоть какая-то награда за упрямство. А после каждой неудачи справляться с разочарованием становится все труднее.

— Я знаю.

Звяканье прекращается, и она поворачивает ко мне голову с печальной улыбкой.

Между нами существует молчаливое понимание. Сейчас мы оба уже не слишком уверены, что Лилит вообще жива. Каждый день, когда Чо не звонит мне с просьбой приехать на опознание тела или реконструкции черепа, — хороший день.

И все равно это изматывает.

— Милый, если тебе нужно сделать перерыв…

Я качаю головой и отправляю в рот последний кусочек печенья.

— А от чего тут вообще отдыхать? — спрашиваю с набитым ртом, скрещивая руки на груди и вытягивая ноги под столом. — Ничего не происходит. И все же, как бы мало ни продвигались поиски, они занимают слишком большую часть моих мыслей.

— Тогда, может, тебе нужно занять голову чем-нибудь другим.

Она приносит к столу кофейник, а потом идет к холодильнику за молоком. Кухня у нее украшена к осени. На полках расставлены маленькие шишки и безделушки, по холодильнику и оконной раме над раковиной развешаны гирлянды из искусственных листьев.

— Я слышала о переполохе в Вейворд Холлоу. Разве это не то дело, в которое ты мог бы погрузиться с головой? Отвлечься от поисков Лилит? Бог свидетель, здесь почти ничего не происходит, кроме случайных обиженных бывших да сбежавших коров или овец. Неудивительно, что ты столько думаешь о сестре.

— Я занимаюсь этим делом. Вроде как.

Я разливаю кофе по двум кружкам, а она добавляет в обе немного молока.

— Пока главным следователем назначен Рик.

— Пока? — приподнимает она бровь.

— Ну ты же знаешь Рика.

Нет, не знает. Зато я во всех подробностях рассказывал ей о нашей последней встрече.

— Он очень любит хвататься за дела, которые считает «громкими». — Я закатываю глаза и беру еще одно печенье. — Да пожалуйста, мне не жалко. Но, думаю, скоро он поймет, что это дело совсем не такое громкое, как ему хотелось бы.

— И почему же?

Она делает глоток кофе, и я следую ее примеру.

— Потому что, скорее всего, это старое нераскрытое дело. — Я снова ставлю кружку на стол. — Мне звонил Логан. Даже если это было убийство, чего мы пока не знаем, дело настолько давнее, что вероятность найти живых свидетелей или даже самого убийцу ничтожно мала. А значит, впереди куча бумажной работы, куча поисков в архивах и куча чтения. — Я ухмыляюсь. — А судя по ребятам из поисковой группы, которую он нанял прочесывать берег озера, Рик все это терпеть не может.

— Ну тогда поздравляю с новым делом.

Она легонько стукается своей кружкой о мою и снова отпивает кофе.

Пока пьет, смотрит на меня поверх края кружки.

Я знаю этот взгляд.

От тети Молли ничего не ускользает. Ей даже не нужно задавать вопрос — достаточно этого сверлящего взгляда, чтобы я сам выложил все остальное.

— А еще, возможно, я кое с кем познакомился. И она кажется мне… скажем так, интересной.

Рука тети Молли замирает на полпути к столу.

— Эрик! — Она перегибается через стол, расплываясь в широченной улыбке. — Ты познакомился с женщиной? Рассказывай все. Кто она?

— Ее зовут Кайли, — признаюсь я, продолжая вертеть кружку в руках. — Это она нашла скелет.

— А-а, значит, хозяйка особняка у озера.

Она многозначительно поводит бровями. Я закатываю глаза и снова отпиваю кофе.

— Рассказывай о ней.

— Невысокая, голубые глаза, каштановые волосы…

— Эрик. — Она подбирает крошку печенья и щелчком отправляет ее в мою сторону. — Не надо мне описание потерпевшей. Расскажи о ней.

— Она постоянно извиняется. — Я усмехаюсь и нервно потираю шею. — И это даже мило. На первый взгляд кажется немного застенчивой. Неуверенной в себе. Но чем лучше я ее узнаю, тем больше замечаю в ней уверенности. И мне хочется помочь ей раскрыться.

— Вот теперь другое дело. — Она подпирает подбородок ладонями, и в ее глазах появляется мечтательное выражение.