— Садитесь. — Майя указывает на диван. — Хотите кофе? Простите, у меня тут бардак. Я не думала, что вы вернетесь уже сегодня, и... — Она осекается, смотрит в окно и глубоко вдыхает. — Простите. Я тараторю.

— Не переживай. Поверь, я нервничаю не меньше тебя, — бормочу я, садясь и перебирая пальцы Кайли.

— У меня столько вопросов. — Майя берет один из кухонных стульев, подтаскивает к дивану и садится напротив нас.

— У меня тоже. — Я провожу ладонью по лицу. — Даже не знаю, с чего начать. Откуда ты узнала обо мне?

— Родители рассказали, — объясняет она, тоже проводя ладонью по лицу. — Я всегда знала, что меня удочерили, но мы понятия не имели, что все было незаконно. Пока несколько дней назад с ними не связался Фрэнк. Они позвонили мне примерно через час после того, как ты ушел из магазина.

Она прочищает горло, пальцами теребя край футболки.

— Я думала, Франсин преувеличивает, когда сразу после твоего ухода сказала, насколько мы похожи. Но потом родители рассказали, что какой-то полицейский расследовал деятельность агентства по усыновлению и что где-то там у меня есть целая, мать его, семья. И вдруг все встало на свои места.

Она ломает пальцы.

Кайли протягивает ей подушку. Майя с улыбкой принимает ее и прижимает к груди.

— Мне жаль, Майя. Наверное, тебе сейчас тяжело, — мягко говорит Кайли, и краем глаза я замечаю ее обеспокоенную хмурость.

— Это... неожиданно. — Майя качает головой. — Я всегда была единственным ребенком в семье, так что даже не знаю, что об этом думать.

— А твои приемные родители... они хорошие?

— Они, правда, самые лучшие. — Ее лицо тут же светлеет. — Энджи и Стефан. Надо будет как-нибудь вас познакомить.

— А они как со всем этим справляются? — Я неопределенно машу рукой.

Для них ведь все это тоже наверняка свалилось как снег на голову.

— Они в шоке. — На ее губах появляется грустная улыбка. — Они убиты горем и винят себя за то, что забрали у кого-то маленькую девочку. И еще сильнее винят себя за то, что ни за что на свете не хотели бы все изменить. И это как раз подводит меня к моему вопросу. — Она крепче прижимает к себе подушку. — Что случилось?

— Это долгая история. — Я сжимаю руку Кайли. — Если коротко... нашу мать поймали на хищении денег и подкупе политиков. Она на несколько лет села в тюрьму, поэтому отец растил нас один. И ему было тяжело. — Я прочищаю горло и снова сжимаю руку Кайли. — Он совершил глупость. И теперь тоже сидит.

Глаза Майи расширяются, и она прикрывает рот рукой.

— Он кого-то убил?

— Нет, нет. — Я быстро качаю головой. — В минуту отчаяния он ограбил банк. Очевидно, не слишком успешно. Но поскольку он сделал предупредительный выстрел в землю, срок получил довольно серьезный. Он был нашим единственным опекуном, поэтому нас отправили в приемную семью, пока за нами не смогла приехать тетя. Только ты... — Я пожимаю плечами. — Исчезла, наверное.

— О боже. — Она хватается за футболку прямо над сердцем. — А где они сейчас? Наш... отец, он все еще в тюрьме?

— Да. Ему осталось около трех лет.

— Ничего себе. — Она скрещивает руки на груди и откидывается назад. — А наша...

— Мать? — договариваю я за нее и качаю головой. — Она подала на развод, как только вышла. С тех пор я о ней ничего не слышал.

— Понятно. — Она медленно кивает.

Я буквально вижу, сколько мыслей сейчас роится у нее в голове.

— А ты? Я хочу знать все. Расскажи мне о своей жизни.

— Ну, я Эрик. — Я усмехаюсь.

Ее глаза расширяются, когда она понимает, что я даже не успел представиться.

— И я твой младший брат, на два года. Я служу в Королевской канадской конной полиции и живу в городке, где меня вырастила наша тетя. Наш отец тоже там вырос. Он называется Вейворд Холлоу.

— Я о нем слышала. — Она медленно кивает и нервно заправляет прядь волос за ухо.

— Молли, — быстро уточняю я. — Нашу тетю зовут Молли. Она очень хочет с тобой познакомиться.

— Я тоже. — Правда, звучит она немного неуверенно. — Когда-нибудь. Я пока еще пытаюсь осмыслить все это.

— Да, конечно. — Я прочищаю горло. — Я с радостью отвечу на любые твои вопросы, если смогу.

— Как меня зовут? — тихо спрашивает она. — Мама с папой не догадались спросить.

— Лилит, — говорю я, пытаясь проглотить ком эмоций в горле.

На ее лице мелькает боль.

— Лилит, — повторяет она шепотом и кивает. — Мне нравится.

— Но Майя тебе тоже идет.

— Спасибо. — На губах появляется застенчивая улыбка. — А ты, значит, девушка? — Она поворачивается к Кайли. — Та самая, которая обожает тру-крайм?

— Да. Это я. — Лицо Кайли озаряется улыбкой, и напряжение быстро спадает.

Воздух больше не кажется таким густым, что им невозможно дышать.

— Думаю, тебе понравится книга, которую мы для тебя заказали, — Майя начинает взахлеб рассказывать об авторе.