Последнего пункта я боялась больше всего.

На бегу я достала телефон и принялась набрасывать список, потому что мозгу сейчас верить не приходилось. Я настолько ушла в процесс печатания, что не заметила человека, выходившего из дверей здания, пока не врезалась прямо в него.

От удара телефон вылетел у меня из рук.

Дейзи радостно гавкнула, будто ничего лучше за все утро не происходило.

Я споткнулась и полетела бы кубарем, если бы чья-то рука мгновенно не вытянулась и не подхватила меня за локоть.

— Ух…

Я знала, кому принадлежит этот голос, еще до того, как подняла глаза.

Уэсли Хейз возвышался надо мной, все еще сжимая мое предплечье. Его волосы были слегка влажными, а одинокий темно-русый локон упал на лоб. На нем была темно-синяя майка-борцовка, которая абсолютно ничего не оставляла воображению: рельефные мышцы, вздувшиеся вены на предплечьях. А черные шорты, доходившие до верхней части бедер, ничуть не скрывали подтянутые ноги.

Этот парень был бесяче накачан, и прекрасно об этом знал.

Вдобавок ко всему, на его лице застыло самодовольное, насмешливое выражение, из-за которого мне — если уж быть честной — безумно хотелось прописать ему в кадык.

— Ты со всеми так? — вальяжно протянул он. — Или это мне так везет?

Я вырвала руку и расправила свою облегающую белую спортивную кофту:

— Ты встал прямо у меня на пути!

Он наклонился, поднял мой телефон и протянул его мне:

— Ты сама в меня врезалась.

— Я была… отвлечена.

Его взгляд скользнул по не длинному списку дел на экране, а затем вернулся ко мне. Уголок его рта пополз вверх:

— Оно и видно.

— Не смей, — я выхватила телефон из его руки.

Дэйзи, предательница, уже уселась прямо на его кроссовок и снизу вверх смотрела на него с восторгом и обожанием. Он глянул на нее, его улыбка стала шире, обозначив глубокие ямочки на щеках, а затем он присел на корточки и почесал ее за ушами.

— Ну хоть кому-то из вас я нравлюсь.

— Ей нравятся все. Это ее роковой недостаток, — выпалила я наглую ложь.

— У нее хороший вкус, — прокомментировал он, перед тем как почесать ее еще разок.

Я скрестила руки на груди:

— Ты, небось, подсунул ей вкусняшек вчера вечером, пока я была в душе, чтобы втереться в доверие.

— Да неужели? — Он выгнул бровь. — Жаль, что ты не сможешь это доказать.

— Ты невыносимо бесишь, — пробормотала я, отступая в сторону, чтобы пройти мимо.

Его рука коснулась моей талии, останавливая. Прикосновение получилось коротким, но тело пробрала дрожь.

Это разозлило меня сильнее, чем все остальное за утро.

— Я собирался позавтракать. — Он кивнул в сторону выхода. — Пошли со мной.

Я заколебалась.

Первым порывом было отказаться. Пережить завтрак с Уэсли — задача столь же невыполнимая, как попытка судьи разнять массовую драку на льду: благие намерения есть, но паршивый исход это ничуть не отменяет.

— Я знаю, как тяжело начинать все заново, даже когда рядом близкие, — произнес он, словно был посвящен во все мои мысли с той самой минуты, как моя нога ступила в город. — Позавтракай со мной. Поговорим. — Он поднял руку в примирительном жесте. — Обещаю вести себя прилично.

— Смелое обещание для тебя, — парировала я.

Его ухмылка стала победной, а в глазах заплясали искры ликования:

— Будет весело.

Мы отправились в небольшое кафе у озера с уличной верандой, чтобы с нами могла пойти Дейзи.

Я вышла из туалета, где мыла руки, и, вернувшись на патио, застала Уэсли за скармливанием Дейзи куска бекона под столом.

— Попался, — сказала я.

Он неохотно оглянулся на меня, ничуть не смутившись:

— Так, в свое оправдание…

— Она посмотрела на тебя теми самыми глазами, да? — Это не вопрос. Я наклонилась и строго уставилась на собаку. — О чем мы говорили, Дейзи Мэй? Прекрати попрошайничать, будто я тебя не кормлю, девочка.

Он подавил смешок:

— Ее второе имя — Мэй?

— Какие-то проблемы?

Он оперся локтями о стол и прижал ладонь к губам, скверно скрывая веселье.

— Просто… — выдохнул он, но смех все равно вырвался наружу. — Это мило. Я не знал, что ты способна на что-то милое.

Я нахмурилась:

— Это еще что значит?

Он откинулся назад и медленно окинул меня взглядом: от лица скользнул ниже, к декольте спортивного бра, и вернулся обратно. Осмотр вышел неторопливым и намеренным, словно в его распоряжении находилась вечность. Это ощущалось физически — так, что по коже побежали мурашки.

— Ты правда хочешь, чтобы я ответил? — спросил он со скрипучей, как гравий, хрипотцой в голосе.

Умным ответом было бы «нет».

Но умными поступками я никогда не славилась.

— Давай, — произнесла я.

Он склонил голову, а уголок его рта всё так же украшала эта бесячая полуулыбка.