Я ненадолго оперся перчатками о борт:

— Его нужно было поставить на место, — невозмутимо прокомментировал я.

Она приподняла одну из своих идеально очерченных бровей, оперлась локтями о борт и подалась вперед с тихим «хм»:

— И для этого потребовались территориальные разборки в центре поля?

— Территориальные? Да ладно тебе. Все было не настолько плохо.

Правда ведь?

Уголок ее рта дернулся:

— Вы выглядели как два кобеля, пытающихся метить территорию.

— Оскорбительно.

В уголках ее губ расплылась полноценная ухмылка:

— Для собак?

Я одарил ее испепеляющим взглядом:

— Для меня.

Ее смех был тихим, воздушным. Совсем не похожим на ту Оливию, которой она обычно являлась.

Я ненавидел то, насколько сильно мне нравился этот звук.

Я оттолкнулся от борта. Мне нужно было убраться от нее подальше, пока мирный момент между нами не перерос во что-то паршивое.

— Постарайся сегодня не ввязаться в драку, — крикнула Оливия мне вдогонку.

Я оглянулся через плечо и нагло ей ухмыльнулся:

— Ничего не обещаю.

Глава 5

Глава 5

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я СЧИТАЛА ТЕБЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫМ?

ㅤㅤㅤㅤ

Шумные места обычно шли мне на пользу.

Бит музыки и людской гомон отлично отвлекали. Присутствие парней тоже помогало. Они вытаскивали из меня все лучшее и давали возможность хотя бы ненадолго сделать шаг назад и дышать полной грудью. Но они же были и проклятием, маскирующимся под благословение, — постоянным напоминанием о том, почему я так отчаянно жаждал продлить контракт со «Страйкерс».

Наше пребывание в любимом забегаловском баре в стиле восьмидесятых — с его липкими деревянными полами, дешевым алкоголем, бильярдными светильниками с имитацией витражного стекла над зеленым сукном столов и въевшимся запахом жареной еды — после окончания первой недели тренировочного лагеря не помогало заглушить голоса в голове. Они висели надо мной, как назойливые призраки, шепча сомнения, которые я не мог унять, как ни пытался.

Я сделал глоток тепловатого пива, позволяя горькому солоду обволочь язык и горло. Я цедил один и тот же бокал весь вечер, потому что меньше всего мне хотелось попасть в немилость к тренеру, заявившись на тренировку с похмелья. Я знал, где можно перегнуть палку, когда дело касалось веселья, но этот год был другим. На кону стояло всё.

Совсем скоро мы должны были узнать новый состав на предстоящий сезон. Я играл бок о бок с Андерсоном и Донованом уже несколько лет, но это не гарантировало мне места.

И не имело значения, что мы выиграли Кубок: если находился кто-то талантливее, перемены становились не просто вероятностью, а неизбежностью. Особенно сейчас, когда каждая команда из кожи вон лезла, чтобы догнать нас. Все горели желанием уделать действующих чемпионов.

Тяжелый камень осел под ложечкой.

Если предложения на столе так и нет, значит ли это, что я — одна из тех самых неизбежных перемен?

Я попытался отогнать эту мысль, но она стояла на своем… прямо по центру. Я изводил себя сильнее обычного. Мое тело жаждало липкой тревоги, разливавшейся внутри как яд. Ему хотелось барахтаться в этих «а что если», позволить неизвестности въесться и, по сути, отравлять мне жизнь, как какому-то паразиту.

Самым паршивым во всем этом было осознание происходящего. Но стоит моим мозгам зациклиться на таких мыслях, и я уже ничего не могу поделать.

Ко мне подошел Паркер, обнимая за плечи блондинку:

— Не знал, что ты еще здесь.

Я молча кивнул и выдавил улыбку, надеясь, что когда-нибудь смогу искренне чувствовать то, что изображает мое лицо.

— Присоединяйся к нам, — кокетливо протянула рыжая — судя по всему, подруга блондинки, — накручивая прядь волос на указательный палец.

Паркер одарил меня хорошо знакомым взглядом. Ему нужен был напарник, чтобы отвлечь подругу, пока он уложит свою. В любой другой вечер я бы сделал это без колебаний. Мы отточили работу в паре до идеала, это стало нашей второй натурой. Мы отлично сработались.

Парни сказали бы, что мне слишком уж нравятся ни к чему не обязывающие связи на одну ночь — или что это один из моих любимых бонусов постоянных разъездов.

Но если взглянуть на мрачную правду, случайный секс оставался единственной определенностью в моей жизни. Это было просто. И по-своему честно, как ничто другое. Женщины хотели меня, потому что я играл за одну из лучших команд лиги. Я хотел их, потому что пытался заполнить пустоту внутри.

Я прекрасно понимал, что лезть во что-то серьезное не стоит. Ни к чему не обязывающий секс оставался единственным форматом отношений, который я был способен вывезти. И раньше это работало идеально.

Ключевое слово — раньше.

Потому что пластыри хороши лишь как временная мера, а мой сорвало уже давным-давно.