— Все, что ты делаешь со своей жизнью, меня не касается. Если он захочет что-то узнать, пусть спрашивает тебя напрямую.

Андерсон, может, и был моим лучшим другом, но я не сидел у него на поводке и не собирался устанавливать для нее правила.

Ни для кого не было секретом, насколько гиперопекающим Андерсон был по отношению к Оливии. И я даже не мог его винить. Конченый отец оставил на них глубокий след. Андерсон желал сестре только лучшего, и чрезмерная забота была единственным известным ему способом это показать.

Оливия это понимала. Но я также был уверен, что от этого ей не становилось менее досадно.

Она пристально вглядывалась в меня с легким сомнением:

— Обещаешь?

Я поднял мизинец:

— Могу поклясться на мизинчиках, если тебе станет легче.

Ее взгляд изменился, вспыхнув узнаванием — будто воспоминание за воспоминанием боролись за место в ее голове.

Я знающе ухмыльнулся.

Мы не всегда находились в этой бесконечной словесной перепалке. В детстве мы ладили. Пока в один прекрасный день всё не изменилось. Я бы соврал, сказав, что время от времени меня это не задевало. Оливия сильно изменилась за годы. Переехав в Нью-Йорк, она отгородилась от всех нас. Это ранило моего лучшего друга сильнее, чем он когда-либо мог признать вслух. Впрочем, я держал рот на замке — это не мое дело.

— Ты нарушил последнюю клятву на мизинцах, которую мы давали.

В старшей школе мы ходили на вечеринки после футбольных матчей. Однажды я зашел в ванную и застал ее за поцелуями с капитаном футбольной команды. Она заставила меня поклясться на мизинчиках, что я ничего не выдам брату. И в свое оправдание скажу: я и не собирался. Но потом тот парень выкинул штуку, которая мне очень не понравилась, так что в итоге я все рассказал Андерсону. И тот, проявив братскую гиперопеку, врезал парню прямо по физиономии.

Что можно сказать об Оливии Андерсон? Эта девчонка умела затаить обиду.

Я лукаво ухмыльнулся:

— Тогда я был глупым подростком. Ты теперь всю жизнь будешь мне это припоминать, Ливви?

Она сжала зубы:

— Прекрати меня так называть.

— Боже мой, ты и твои… — Я раздраженно застонал. Видите? С ней было просто невозможно не скатываться в эту чертову привычку. — Просто прими мою клятву на мизинцах, Оливия. — Я нарочито подчеркнул ее имя, закатив глаза.

Она неохотно скрестила свой крошечный мизинец с моим. Прикосновение получилось коротким. Резким. По коже пробежал неожиданный легкий разряд.

— Хорошая девочка, — с лукавой ухмылкой поддел я ее.

Ее лицо сменилось с безучастного на раздраженное уже во второй раз за этот вечер, и она влепила мне ладонью по предплечью.

— Пошел ты, Уэсли, — практически прорычала она. — Никогда больше меня так не называй.

Я потер место удара, будто это могло помогло бы гасить неожиданное покалывание, вспыхнувшее под кожей.

— О нет, — протянул я, драматично хватаясь за руку. — Как больно.

— Терпеть тебя, черт возьми, не могу, — бросила она напоследок и развернулась на каблуках, оставив меня стоять с настолько широкой ухмылкой, что заныли щеки.

Глава 3

Глава 3

Оливия

ㅤㅤㅤㅤ

Я ЛУЧШЕ УМРУ С ГОЛОДУ

ㅤㅤㅤㅤ

Просыпаться в чужой кровати, в городе, который я толком не знала, было странно, мягко говоря.

Стоило мне открыть глаза и тревога сжалась в груди, как кулак, сдавивший сердце.

Я плохо справлялась с тревогой — хотя кому она вообще нравилась?

Я твердо решила не давать ей испортить мой день, поэтому оделась и повела Дейзи на пробежку вдоль озера. Солнце стояло высоко в чистом синем небе, а воздух был пропитан той ранне осенней свежестью, какую Чикаго умел подавать лучше любого другого места, где мне доводилось бывать. Дейзи обожала бегать, так что скорость моего темпа не имела значения — она с легкостью успевала за мной.

Убегать от своей тревоги — вид спорта, в котором я преуспевала.

Получение работы в «Страйкерс» немного с этим помогло. Стать спортивным тренером одной из лучших команд Западной конференции было мечтой многих, но для меня начать всё заново никогда не входило в планы.

В конце концов, это отличная команда, да к тому же действующие чемпионы прошлого сезона. При любых других обстоятельствах — когда моя жизнь не лежала бы в руинах, а в груди не ощущалась бы всепоглощающая пустота — я была бы на седьмом небе от счастья.

Я побежала обратно, пока в голове проносилась миллион разрозненных дел, которые мне требовалось закрыть.

Найти новую студию пилатеса. Найти новый собачий детский сад, где Дейзи могла бы оставаться, когда я неизбежно начну слишком часто ездить в командировки. Изучить заведения поблизости в поисках любимой комфортной еды.

И, разумеется, последнее по порядку, но явно не по значению — удержать разлетающиеся осколки моей жизни вместе достаточно долго, чтобы вспомнить, почему этот переезд вообще был хорошей идеей.