— Та-а-ак, с меня хватит. Я пытался спасти вас обоих. Убивайте друг друга, если так хочется, — с коротким вздохом произнес Андерсон и предоставил нас самим себе.

Я цокнул языком:

— Поосторожнее, Ливви. Будешь продолжать в том же духе, и я начну получать удовольствие. Ты же знаешь, как я люблю челленджи.

— Мечтаю посмотреть на твои попытки, — ответила она как ни в чем не бывало.

Я тихо хмыкнул:

— О, даже не сомневаюсь.

— Еще бы. — Ее улыбка стала только шире. — Сбивать с тебя спесь — одно из моих самых любимых хобби.

— Ну, удачи. — Я задорно подмигнул ей. — Мы оба знаем, что я — само воплощение уверенности.

— Ой, перестань, — хмыкнула она без колебаний. — На данный момент ты скорее напоминаешь исправительные работы на благо общества.

Я поджал губы, чтобы сдержать рвущийся наружу смех. Черт возьми. Я ненавидел, когда она выигрывала в наших словесных дуэлях.

Она скрестила руки на груди с довольной улыбкой во весь рот. Мягкий свет гирлянд, развешанных на заднем дворике, подсвечивал ее молочно-белую, усыпанную веснушками кожу. На правой руке слегка проглядывали татуировки. Когда мой взгляд зацепился за них, я стал пристально их рассматривать.

— Сделала новую татуировку?

Она проследила за моим взглядом и кивнула.

— Мне нравится. — Слова вырвались раньше, чем я успел себя остановить.

Это была бабочка, выполненная исключительно черной тушью. Крылья украшала впечатляющая растушевка, придававшая им полуреалистичный вид.

«Что она означает?» — хотелось мне спросить. Но мы не задавали друг другу подобных вопросов. Это была территория друзей, а мы являлись в лучшем случае злейшими заклятыми друзьями, да и то я использовал этот термин весьма условно.

Она сузила глаза:

— С чего это ты со мной так любезен?

Я тяжело выдохнул через нос с тихим понимающим смешком:

— Я всего лишь сказал, что мне нравится татуировка, а не напрашивался к тебе в лучшие друзья. Расслабься.

Она с раздраженным вздохом потерла виски:

— И как мы вообще переживем совместное проживание, если ты умудряешься довести меня до головной боли за рекордное время?

Я оперся о стену, скрестив руки на груди:

— А еще мы будем вместе работать и ездить на выезды. — Что, без сомнения, являлось нашей личной версией ада.

— Спасибо за глубокую аналитику, Шерлок. — Она задумчиво наклонила голову. — В ФБР о тебе еще не знают? — Тон ее был настолько невозмутимым, что можно было подумать, что она говорит всерьез. Но я знал: чем суше ее голос, тем сильнее язвит. — Для таких умников, как ты, там явно должен быть отдельный спецотдел. — Ее горло дернулось, а уголок губ едва заметно дрогнул, будто она изо всех сил пыталась сохранить хладнокровие. — По крайней мере, приятно знать, что у тебя есть варианты карьерного роста, если с хоккеем не выйдет.

Мне пришлось провести рукой по губам, чтобы удержать веселый смех, готовый вырваться наружу. Оливия остроумная девушкой. Но давать ей знать об этом я не собирался.

— Ты тоже далеко не ангел во плоти, — хмыкнул я. — Просто к слову.

Она скопировала мою позу, но ей все равно пришлось слегка задрать голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Оливия была высокой для девушки — около пяти футов девяти дюймов, но при моих шести футах четырех дюймах я все равно возвышался над ней на несколько дюймов.

— Я не виновата, что у тебя врожденный талант меня бесить.

— Уже действую на нервы? — ухмыльнулся я. — Как увлекательно.

— Быть проклятием всей моей жизни — не тот повод для гордости, о котором ты думаешь.

— Совсем наоборот. — Я нахмурился. — Я ради этого живу.

Ее левый глаз едва заметно дернулся, и пульс подскочил от азарта. Господи, мне абсолютно точно не следовало так наслаждаться происходящим.

— Ни один из нас этого не переживет, — произнесла она с долгим вздохом.

Я заколебался, затем глубоко вдохнул, сдерживая саркастичный ответ, которым собирался окончательно вывести ее из себя.

— Все будет в порядке, Оливия. Мы годами жили по соседству. Это практически то же самое.

Она посмотрела на меня с недоумением. Открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнула его.

— У Оливии Андерсон впервые нет слов? — Я задумчиво кивнул. — Вау. Не иначе как ад замерз.

Она пробормотала что-то вроде «Господи, спаси меня» и «Это просто невыносимо», после чего расправила плечи и посмотрела мне прямо в глаза:

— Ты должен мне кое-что пообещать.

Я поджал губы с наигранной задумчивостью:

— Не уверен, что мне нравится, как это звучит.

— Уэсли, пожалуйста.

То, как она произнесла мое имя — почти уязвимым шепотом, — заставило меня на долю секунды опешить.

— Я знаю, что брат устроил все это только для того, чтобы присматривать за мной. Ты не должен бегать к нему по каждой мелочи. Это моя жизнь, и мне не нужно, чтобы кто-то в нее вмешивался. — Ее тон был смертельно серьезным, пока она пригвождала меня к месту острым взглядом.