— В другой раз. Я перекушу и поеду домой. — Я похлопал его по спине с очередной фальшивой улыбкой. Зная его, он, скорее всего, в итоге заберет домой обеих. Ему не то чтобы действительно нужен был напарник. Часть меня была уверена, что он просто что-то во мне заметил и попытался помочь в своей бабнической манере.

Мой взгляд скользнул по почти пустому бару. Большинство парней свалили сразу, как закончились скидки. Мне следовало сделать то же самое. Поехать домой, принять душ. Настроиться на то, что ждало нас в ближайшие недели.

Но мне не хотелось тишины. Не хотелось отдыхать.

А еще…

Мои глаза остановились на настоящей причине, по которой я до сих пор не ушел, — на всех ее ста семидесяти пяти сантиметрах роста, — пока она пыталась флиртовать с каким-то парнем. Хотя слово «флиртовать» здесь явно притянуто за уши.

Это напоминало просмотр кино. Для полного счастья не хватало только ведра попкорна, чтобы насладиться неизбежным крушением. Оливия была сногсшибательна — и я говорил это с самым глубоким уважением, — но навык флирта у нее катастрофически заржавел. Мне почти стало ее жаль. Почти.

Над языком тела ей явно стоило поработать: глаза раскрывались шире обычного, будто она стояла на пороге чистосердечного признания в преступлении. Улыбка выходила натянутой, почти пугающей — так улыбаются, когда от этого зависит жизнь.

Парень, с которым она разговаривала, каким-то образом все еще дергался рядом, но его взгляд непрерывно косился на выход, затем на телефон и снова на нее — с натянутой улыбкой, застывшей на лице, которая буквально орала: «Как мне отсюда свалить?».

— Тебе как обычно? — спросила Эли, одна из барменш и по совместительству дочь владельца бара.

— Я не пью. Просто налей стакан воды и сделай бекон-чизбургер. — Я подался вперед, едва заметно кивнув в сторону Оливии и чувака видона дровосека на другом конце стойки. — Пожалуйста, скажи, что ты слышала этот разговор.

Эли хмыкнула, перекинув полотенце через плечо, и потянулась к терминалу, чтобы ввести мой заказ:

— Слышала.

— Я утрою чаевые, если ты расскажешь, как там успехи. — Мой голос прозвучал с большей вовлеченностью, чем я планировал.

С какого перепугу меня это вообще волновало? Я пытался убедить себя, что делаю это ради подколов при нашей следующей стычке, но даже мне самому с трудом верилось в это жалкое оправдание.

— Она же сестра Андерсона? — Ее глаза сузились. — Он тебя прибьет, если ты к ней подкатишь.

Я закатил глаза к потолку.

Я устал от постоянных предупреждений, как будто сам не знал своего лучшего друга. Я слишком дорожил собственной жизнью, чтобы навлекать на себя его гнев. Хотя он отлично справлялся со сдерживанием эмоций: ходил к терапевту и делал все возможное, чтобы наладить жизнь. Но даже при этом я не был настолько тупым, чтобы злить его, подкатывая именно к его сестре.

— Я просто хочу присмотреть за ней. Обязательно сразу думать обо мне самое худшее? — Я приложил ладонь к груди с наигранной обидой.

— Я видела, на что ты способен в этих стенах, чтобы переспать с кем-то, Хейз. Так что я всегда буду думать о тебе самое худшее. — Ее губы расплылись в саркастической улыбке.

У меня отвисла челюсть:

— Это глубоко оскорбляет мои чувства.

— Нельзя быть бабником и делать шокированный вид, когда тебя прижимают к стенке.

Я отмахнулся. Я любил Эли как сестру, но она была той еще язвой.

— Я не пытаюсь с кем-то переспать. Мне просто любопытно.

— Ну да, — вздохнула Эли, взяв пару винных бокалов и принимаясь вытирать их насухо. — Я не слышала разговор целиком, но в основном она рассказывает о своих любимых рок-группах и песнях.

Одержимость Оливии рок-группами была в равной степени милой и слегка настораживающей. Вы хоть представляете, насколько бесило шестнадцатилетнего меня слушать одни и те же альбомы по кругу каждый раз, когда я оставался у них с ночевкой?

Хотя теперь, став старше, я ощущал странную ностальгию, когда включал эти треки. Я мог наживо представить Оливию с растрепанным пучком на голове, в одной из ее любимых оверсайз-футболок с рок-исполнителями и джинсовых шортах, танцующую босиком по гостиной, словно перед ней была личная сцена.

От этого воспоминания сердце ёкнуло, вытянув из меня искреннюю улыбку, которой я от себя не ожидал.

Мои губы сжались в тонкую линию, когда я наклонил голову и поморщился:

— Ну, это не так уж и плохо.

— Она перечисляла их в алфавитном порядке, — наотмашь произнесла она.

Я пару секунд уставился на Оливию, а затем снова перевел взгляд на Эли.

Ее лицо не выражало абсолютно ничего:

— Вот именно.

Я дважды постучал ладонью по стойке:

— Отменяй мой заказ.

Тело зажило своей жизнью, с каждым шагом подталкивая меня ближе к ним.

Может, во мне проснулась странная щедрость. Может, мне было скучно. Я, черт возьми, без понятия.

Зато я твердо знал одно: больше не могу сидеть и смотреть, как разворачивается эта катастрофа.