Его глаза вспыхнули расплавленным зеленым огнем, и внутри меня всё сладостно сжалось.

— Я рад, малышка Ливви. Я же говорил, мне нравится видеть тебя счастливой.

— А я-то думала, тебе нравится действовать мне на нервы.

Он наигранно вздохнул:

— А что, парень не может хотеть и того, и другого?

Я поджала губы и закатила глаза. Ну разумеется, другого ответа от него ждать и не приходилось.

— Это просто потрясающе. Серьезно. Теперь мне даже как-то неловко за мой подарок. — Я подалась назад, оседая на пятки, чтобы дать ему место развернуть пакет. — Хорошо, давай покончим с этим позором.

С еле заметной улыбкой он содрал упаковку и с легкостью открыл коробку.

— Раз уж вы с парнями теперь состояте в книжном клубе, я решила, что тебе пора обзавестись электронной книгой. Я загрузила туда несколько своих любимых любовных романов, а еще добавила триллеры и фантастику — их мне посоветовал парень в магазине, думаю, тебе понравится. — Я поморщилась: — Ужасно глупо, знаю… — Я попыталась отвести взгляд, но он зацепил мой подбородок пальцами и заставил смотреть прямо на него.

— Мне очень нравится. — На губах скользнула теплая улыбка. — Это очень трогательно. Теперь мне будет чем заняться в поездках.

От его слов внутри снова разлилось приятное тепло:

— Круто.

— А теперь вернемся к той части, где какой-то парень советует тебе книги? — Его тон оставался легким, но от меня не укрылось, как желваки заиграли на его скулах, а в глазах мгновенно блеснул лед.

— Ну да, я стояла в отделе триллеров и пыталась сообразить, что бы тебе скачать, а он мне помог.

— Консультант?

Я чуть склонила голову, припоминая:

— Нет, обычный покупатель, тоже набирал себе книги. Очень вежливый парень.

— Не сомневаюсь, — процедил он с натянутой ухмылкой.

— Что?

— Ничего, — непринужденно бросил он, а затем выпалил: — Думаю, нам стоит добавить еще одно правило в наше соглашение.

— Ну-ка… — протянула я, давая ему продолжить.

— Если кто-то из нас захочет с кем-то встречаться или переспать, он должен сразу сказать об этом другому, чтобы мы всё прекратили. — Он прикусил щеку изнутри. — В общем, я пытаюсь сказать…

— Ты хочешь, чтобы мы были только друг с другом.

— Исключительно ради наших уроков, — быстро добавил он.

— Само собой. — Мои плечи чуть было не опустились от разочарования, но я вовремя взяла себя в руки. Он думал только о списке. И о том, что значит эксклюзивность для выполнения его части сделки.

Он протянул мне мизинец:

— По рукам?

Я с тихим вздохом сцепила свой мизинец с его:

— Детский сад какой-то.

— Вовсе нет. — Он нахмурился, будто замечание задело его за живое. — Как иначе мы поймем, что всё честно?

Я выгнула бровь:

— Пятнадцатилетняя Оливия готова с тобой поспорить.

Он закатил глаза:

— Тогда всё было иначе.

— Да неужели? — сухо переспросила я.

В старшей школе мы постоянно ходили на вечеринки после футбольных матчей. Как-то раз Уэсли зашел в ванную и застал меня за поцелуями с капитаном футбольной команды. Я заставила его дать клятву на мизинцах, что он ничего не расскажет моему брату. Но он, конечно же, соврал, и уже через час брат прописал тому парню прямо в челюсть.

Уэсли пренебрежительно взмахнул рукой, а затем опустил ладонь мне на бедро и сжал его — так легко и непринужденно, будто это было самым естественным жестом на свете:

— Я вообще-то сделал тебе одолжение.

Я уставилась на него, разинув рот:

— И в чем же, интересно, заключалось одолжение?

— Пообещав тебе молчать, я тут же увидел, как он лижется с другой девчонкой! — фыркнул он. — Так что получил он абсолютно по заслугам.

— Он вообще-то не был моим парнем.

— Он перевстречался с половиной школы, а ты даже не догадывалась! — В его голосе зазвучало досада.

Я нахмурилась. Черт бы побрал Уэсли с его феноменальной памятью.

— Ты прекрасно знал, что я тогда не искала ничего серьезного. Какая вообще разница?

Он категорично качнул головой:

— Если ты ему нравилась, он должен был сделать всё возможное, чтобы быть с тобой. Этот идиот упустил такую девчонку — просто законченный кретин.

От его реплики — или, вернее, комплимента? — в животе сладостно затрепетали порхающие мотыльки.

— А ты можешь его винить? — Я выдавила фальшивый смешок. — Я же тогда была невыносимой.

От воспоминания плечи невольно опустились. В те годы я была совсем другой — о такой свободе в детстве я даже мечтать не смела. Когда мама наконец развелась с нашим отцом-абьюзером, у меня появился шанс почувствовать себя нормальным подростком. Я ничего не боялась — да, была беспечной и безрассудной, что не всегда к лучшему, но… я хотя бы жила полной жизнью. У меня были мечты, надежды. Мне казалось, что я вырвалась на свободу и больше ни один человек в мире не сможет загнать меня в клетку.