— И как ты это понял? — спросила она, смотря на меня сомневающимся, полуприкрытым взглядом.

Я провел языком по нижней губе, сдерживая улыбку:

— Твое тело не умеет врать, Оливия. Ты мне уже всю руку испачкала, хотя я толком ничего и не сделал.

— Это еще ничего не значит, — возразила она, но в ее голосе не было и капли злости.

Взгляд опустился к ее груди. Лифчика под сарафаном не было, а соски так затвердели, что сквозь тонкую ткань четко проступали штанги пирсинга. Я захватил один из них губами через платье.

Оливия вздрогнула и выдохнула тихий, прерывистый стон. Внутри она сжалась вокруг моих пальцев.

Я ухмыльнулся, подняв на нее глаза:

— Ты что-то говорила?

Ее щеки запылали еще ярче:

— Твоя взяла.

Я снова вогнал оба пальца глубоко внутрь, не сводя глаз с ее лица. Оливия зажмурилась, приоткрыв рот от удовольствия, но сдержала звук.

— Открой глаза и смотри на камеру, — прошептал я.

Она непонимающе уставилась на меня:

— Зачем?

— Хочу, чтобы ты увидела, насколько красива, когда кончаешь. — Я плавно набирал темп. — Хочу, чтобы ты увидела то, чем я любуюсь каждый раз. — Слова звучали откровенно и беззастенчиво. Слишком весомо для подобного момента.

В ее глазах мелькнуло сомнение — будто она решила, что я ляпнул это просто в пылу страсти.

Знала бы она, как сильно мне нравится, когда она берет от жизни то, чего хочет. Как легко позволяет себе получать удовольствие. И какой честью для меня было разделять с ней эти интимные секунды.

Я снова припал губами к ее соску, постепенно слюнявя ткань сарафана. Оливия прогнулась в пояснице и запустила пальцы в мои волосы, удерживая меня у своей груди. В натянутом до предела воздухе слышалось только наше тяжелое дыхание и влажные, откровенные звуки.

Я немного подался назад и медленно добавил третий палец.

Она зажмурилась и сдавленно выдохнула:

— Черт…

— Я не разрешал закрывать глаза, Оливия. — Голос звучал глухо, пропитанный такой дикой жаждой, какой я еще никогда в жизни не испытывал.

Она с трудом приоткрыла томные глаза и приковала взгляд к экрану.

— Ты только взгляни на себя, — хрипло выдохнул я, глядя на наше отражение через экран фотокабинки. Изображение было размытым и далеко не самым четким, но я отчетливо видел ее приоткрытые губы и то, как тяжело вздымалась ее грудь, пока она изо всех сил пыталась удержать ровное дыхание. — Чертовски красивая, когда берешь то, чего заслуживаешь. — Я перевел взгляд на нее. Я обожал любоваться ей. Обожал знать, что именно я доставляю ей такое удовольствие. — Если бы я мог сохранить это воспоминание навсегда, я бы так и сделал, — признался я абсолютно искренне.

Ее дыхание сбилось. От моих слов она еще сильнее сжалась вокруг пальцев.

— Сделай это, — прошептала она.

Пульс подскочил:

— Ты серьезно?

— Я бы соврала, если бы сказала, что не хочу оставить себе что-то на память.

К счастью, после обработки готовые снимки печатались прямо внутри кабинки, так что рисков, что их кто-то перехватит или увидит, не было.

Это было безумием, и удержать накрывший меня адреналин давалось с трудом.

Сделав быстрый вдох, я нажал на кнопку.

— Только попробуй отвести взгляд от камеры, — были мои последние слова, когда отсчет секунд пошел быстрее, а я прибавил темп.

Я прикоснулся губами к ее груди сбоку, затем к плечу и ключице. Я покрывал ее поцелуй за поцелуем, будто хотел, чтобы вкус ее кожи остался на моих губах до конца дней. Идеальная сладость с терпкой ноткой, заставляющей жаждать еще и еще.

Вспышка ярко блеснула, когда я припал губами к ее шее и слегка втянул нежную кожу.

Пальцы продолжали двигаться в четком ритме, пока большой палец описывал круги по клитору.

— Знала бы ты, как я хочу сейчас опуститься на колени и попробовать тебя на вкус. Я просто умираю от этого желания, Оливия. Ты даже не представляешь. — Глухой стон вырвался из моего горла, когда она снова сжалась внутри. — В следующий раз я отыграюсь сполна. Буду пить тебя до последней капли, пока ты не сорвешься на крик. — Я слегка прикусил мочку ее уха, и она вздрогнула. — Это обещание.

Ее стоны участились, но она по-прежнему старалась звучать тихо. Снова вспыхнул свет.

— Я почти… — выдохнула она с мольбой.

Этих слов было достаточно, чтобы я ускорил движения и нащупал ту самую точку глубоко внутри, которая вот-вот должна была сорвать ее в пропасть.

— Давай, выжми из себя всё мне на руку, малышка Ливви, — прошептал я ей в шею, прежде чем оставить еще один след. — Хочу потом слизать всё до последней капли и чувствовать твой вкус, когда мы закончим.