За пару мгновений до последнего кадра я вогнал пальцы по самые костяшки, одновременно стимулируя точку G и быстро растирая клитор точечными круговыми движениями. Ее оргазм взрывом накрыл кабинку ровно в момент вспышки, навсегда запечатлев, насколько невероятно красивой она становится, когда теряет контроль. Вечное напоминание о том, какие чувства я смог ей подарить.

Из ее груди вырывался едва слышный шепот моего имени, повторяющийся снова и снова. Я замедлил движения, пытаясь растянуть ее разрядку как можно дольше. Глухой стон сорвался с моих губ, я уткнулся лбом в ее лоб — наши губы были настолько близко, что это можно было назвать поцелуем. Спина напряглась до предела, когда она вцепилась пальцами в мою шею, притягивая еще ближе, пока ее накрывала очередная волна оргазма.

Едкий запах секса, смешанный с ее сладким ароматом, и выражение чистого блаженства на ее лице — этого хватило, чтобы перед глазами всё поплыло, а к члену прихлынула горячая волна.

Черт. Я вот-вот кончу. Остановить это было уже невозможно.

— Чёрт, Оливия… Чёрт, — застонал я, чувствуя, как липкая горячая сперма изливается прямо в трусы.

Когда нас обоих наконец отпустило, рваное дыхание постепенно выровнялось в один ритм. Мы так и сидели, уткнувшись лбом в лоб.

— Это было… — выдохнула она.

— Да, — прохрипел я и посмотрел вниз, на свои штаны. — И я только что дико опозорился.

Оливия удивленно вскинула брови, когда ее взгляд упал на мокрое пятно на моих джинсах.

— Тебя что, и правда это настолько завело? — спросила она с искренним недоумением, будто сама мысль об этом казалась ей чем-то невероятным.

Я глухо хмыкнул:

— Ты просто не понимаешь, насколько ты идеальна, когда кончаешь, Оливия. Я в жизни не видел ничего прекраснее.

Ее веснушчатые щеки мгновенно вспыхнули пунцовым, но она откашлялась и отвела взгляд:

— Кажется, у меня в сумочке были влажные салфетки, можешь вытереть руки.

Когда она попыталась за ними потянуться, я остановил ее и, глядя ей прямо в глаза, отправил в рот все три пальца, слизав с них всё дочиста.

Я вытащил их с тихим чмокающим звуком:

— Я же говорил, что хочу почувствовать твой вкус. — Я сглотнул. — Ты знаешь, я не из тех, кто переводит добро понапрасну, — непринужденно добавил я, не упуская случая напомнить ей о нашем прошлом подобном «уроке».

Оливия тяжело выдохнула:

— Охренеть.

— Ну так что, как я справился?

— Завязывай тешить свое эго. — Она наградила меня строгим взглядом, который задумывался как грозный, но показался мне невероятно милым — ее щеки всё еще пылали после оргазма. — Ты и сам знаешь, что всё прошло отлично.

— Ничего я не тешу.

— Ну конечно. — Она забрала полоску снимков из окошка, куда они упали после печати. — Хватит врать.

Я с тихим смешком поднял руки, сдаваясь:

— Ладно, ладно. Попытка не пытка, да?

Оливия закатила глаза, изо всех сил сдерживая улыбку.

— Но, Оливия, — я приковал взгляд к ее лицу, — мне правда важно знать, что тебе хорошо со мной. — Тон стал предельно серьезным. — Это всегда будет для меня на первом месте.

Ее губы тронула легкая улыбка, пока она отсчитывала мне часть фотографий. О чем бы она сейчас ни думала, делиться этим она явно не собиралась:

— Спрячь снимки в надежное место. Не хватало еще, чтобы их кто-нибудь увидел.

Ее слова прозвучали как ведро ледяной воды. Будто она снова попыталась провести черту и напомнить, почему всё должно оставаться в тайне и почему нам нельзя выходить за рамки установленных правил.

Глава 23

Глава 23

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

БУДЬ ЛЮБОПЫТНЫМ. ЭТО ПОЛЕЗНО ДЛЯ МОЗГА

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Я проклинал всё на свете, заходя на скамейку штрафников.

— Неужели ты так соскучился по мне на льду, что решил схлопотать удаление за высоко поднятую клюшку, чтобы посидеть рядом? — ухмыльнулся мой лучший друг.

Андерсон получил пятиминутный малый скамеечный штраф за драку с одним из защитников «Лас-Вегас Сандшторм». Справедливости ради, эти парни обожали играть грязно, а Андерсон никогда не упускал возможности опуститься до их уровня.

Я с досадой швырнул клюшку в защитное стекло:

— Полная херня! Я вообще ничего не сделал.

— Чувак, твой удар клюшкой отсюда выглядел просто идеально, — рассмеялся он. — Да что с тобой происходит? Ты обычно никогда не витаешь в облаках во время матча.

«Витать в облаках» — это еще слабо сказано, но я оценил, как деликатно он попытался обойти тему. Сегодня я играл отстойно: позволял соперникам провоцировать себя на грязь и делал детские ошибки на каждом шагу.

В голове царил абсолютный хаос.

Давление Майкла, который чуть ли не каждый день требовал рассмотреть предложения от других клубов, да еще и непонятная ситуация с Оливией — всё это медленно, но верно поедало меня изнутри.

Рассеянность в момент, когда я изо всех сил пытался спасти свою карьеру, — гарантированный путь к катастрофе. Но неопределенность никуда не девалась, и мне оставалось только справляться с этим по мере сил.

— Всё в норме, — буркнул я, пожевывая капу и избегая взгляда Андерсона, чтобы сосредоточиться на игре.