Паркер закрутил шайбу прямо к синей линии. Донован находился ближе всех, и пас предназначался ему, но Салливан сорвался с места и буквально вырвал ее из-под носа партнера — и это при том, что на пятки ему наступали сразу двое соперников. Но в этом был весь Салливан: ему плевать на всех, кроме себя, как на льду, так и за его пределами.

— Что этот идиот творит? — застонал Андерсон.

— Его сейчас заблокируют, — ответил я.

И точно: стоило ему замахнуться для щелчка, как вратарь без труда разгадал маневр и легко забрал шайбу.

Таймер штрафа Андерсона пискнул. Он поднялся, толкнул дверцу и, перед тем как выйти на лед, мельком бросил через плечо:

— Позже поговорим.

Я молча кивнул, не отводя взгляда от площадки.

Меньше чем через минуту закончился и мой срок. Я выскочил на лед, ноги быстро поймали ритм, и я устремился к эпицентру игры. Справа выкатился Салливан, и я зашел на него по диагонали.

— Отличный бросок, — ядовито заметил я. — В следующий раз повесь транспарант перед ударом. Хуже точно не будет.

— Твое мнение о моей игре меня волнует меньше всего, — огрызнулся Салливан, опираясь на клюшку. — Особенно с учетом того, что ты только что протирал штаны на скамейке штрафников.

— Я отсидел двадцатиминутку за две минуты. А ты просто подарил им сэйв, за который им даже бороться не пришлось.

— Вот только тренер все равно оставляет меня в первом звене, — отрезал он ровным, почти скучающим тоном, хотя в глазах плясало то самое надменное превосходство, которое я ненавидел с самого дня нашего знакомства. — А вот насчет твоего места на следующий сезон я бы так уверен не был.

В груди похолодело. Я сжал клюшку так, что побелели костяшки, с трудом удерживая себя от какой-нибудь глупости. Драка со своим же игроком прямо во время матча — верный признак слабости. И пусть часть меня отчаянно жаждала набить ему рожу, поддаваться я не имел права. Это загнало бы меня еще глубже в яму.

— Эй, тише, — между нами мгновенно вырос Донован, уперевшись ладонью мне в грудь еще до того, как я успел осознать, что сделал шаг вперед. Морган уже уводил Салливана в противоположную сторону, что-то быстро и тихо говоря ему на ухо.

— Не бери в голову, не поддавайся на провокации, — предостерег Донован.

Я смерил Салливана тяжелым взглядом и через секунду заставил себя отвернуться.

Самое паршивое во всей этой ситуации — то, что придурок был прав. Возвращаясь на позицию, я никак не мог выбросить его слова из головы. Он вел себя как конченый мудак, но говорил по делу — и от этого становилось тошно как никогда за весь вечер.

Матч закончился нашим поражением со счетом 3:1 — чему, собственно, никто и не удивился. После того как тренер Слоун в раздевалке снял с Салливана — да и со всех нас — три шкуры, а мы отбыли свои обязательства перед прессой, все быстро разбрелись кто куда.

Игра была ранней, так что, когда я постучал в дверь Оливии, день еще толком не успел перейти в вечер.

Она открыла, схватила меня за воротник рубашки, втянула внутрь и одним быстрым движением захлопнула за мной дверь.

— Мы с тобой не глупые старшеклассники, которые тайком бегают на свидания, Оливия. Расслабься.

Она коротко выдохнула:

— Ну да. Мы два тридцатилетних лба, тайком бегающие на свидания, что почему-то звучит еще хуже. — Она повернулась к кровати, где лежал небольшой открытый рюкзак, и запихнула внутрь косметичку. — Может, уже соизволишь рассказать, куда мы едем?

— Не-а.

Она подняла на меня взгляд:

— Ты что, похищаешь меня и везешь в пустыню?

— Я бы никогда не стал похищать тебя в такое банальное место.

— Это не ответ «нет».

Я ухмыльнулся:

— Но и не «да».

Она ткнула в меня пальцем:

— Ты велел мне собрать вещи на ночь. Я имею полное право задавать вопросы.

— Будь любопытной. Это полезно для мозга.

— Не быть убитой в пустыне — тоже полезно для мозга, Уэсли.

Я сдернул ее рюкзак с кровати и закинул себе на плечо раньше, чем она успела возразить.

— Никто тебя не убьет.

— Именно это обычно и говорят перед тем, как кого-то прикончить.

Я открыл рот для ответа, но она уже потянулась к ручке. Стоило ей распахнуть дверь, как всё ее тело мгновенно одеревенело.

— Андерсон! — ее голос подскочил на пол-октавы вверх. — А ты что тут делаешь?

Черт.

Я шагнул в сторону, скользнул в ванную и бесшумно прикрыл за собой дверь.

— Чего это ты меня по фамилии зовешь? Странная какая-то, — донесся сквозь дверь голос Генри, глуховатый, но достаточно четкий.

— Ты чего хотел-то?

Я прижал ухо к дверному полотну.

— Мы с Кеннеди думали рвануть в «Стрип». Решили узнать, может, захочешь с нами.

— Я что-то выдохлась, так что я пасс.

— Ты же в шмотках для выхода.

— Собиралась поужинать, но передумала. — Нависла неловкая пауза, за которой последовал совершенно не убедительный зевок. — Устала ужасно.