Вспышка ярко блеснула в тот момент, когда мой взгляд опустился к ее чуть приоткрытым губам, но ни один из нас не дернулся. Сдвинуться с места означало лопнуть идеальный мыльный пузырь. Сдвинуться с места означало вернуться в реальность — туда, где мне категорически не следовало ее целовать. Или же просто желать ее. В мир, где всё слишком шумно, а неизвестность несет в себе много сложных и запутанных проблем.

Аппарат тихо загудел, печатая снимки. Ее дыхание оставалось ровным, а вот лицо выдавало эмоции с потрохами: во взгляде промелькнуло что-то едва уловимое, будто глубоко внутри назревала настоящая буря. Это было похоже на отражение в зеркале — я не сомневался, что в моих глазах читалось то же самое. Скрывать свои желания становилось всё сложнее.

Я мог бы сократить считанные сантиметры. Это было бы проще и естественнее всего на свете. Но я остался на месте, хоть каждая клетка тела буквально кричала обратное.

Вместо этого я предпочел осторожно придерживаться границ нашей зоны комфорта. Того, ради чего мы вообще здесь оказались.

— Ну и как я сегодня справился?

— Вечер был идеальным, — тихо прошептала она. — Всё, что мы делаем вместе, получается таким веселым, непринужденным и… — Она замялась, подбирая слова.

— Естественным, — тихо закончил я за нее.

— Ага, — отозвалась она. — У нас это отлично выходит.

— У нас много что отлично выходит, — голос неосознанно понизился до полушопота. — Просто кое-что мы еще не успели попробовать.

Воздух между нами мгновенно загустел, пропитавшись тяжелым, искрящим напряжением.

Ее взгляд стал горячим и понимающим. Мы оба прекрасно помнили каждый пункт из списка, так что произносить вслух не требовалось.

— Здесь? Серьезно?

— Может, и не секс, — прошептал я, положив ладонь ей на колено, чтобы проверить ее реакцию. — Но это не значит, что я не могу доставить тебе удовольствие иначе.

Ее дыхание сбилось, когда моя рука медленно и намеренно поползла вверх, слегка раздвигая ее ноги.

Я встретился с ней взглядом:

— Скажи «стоп», и я остановлюсь.

Оливия внимательно всматривалась в мои глаза, затем провела языком по нижней губе.

— Не останавливайся, — прошептала она, затаив дыхание.

Ее оранжевый сарафан был коротким и легким, поэтому я без труда задрал подол. Когда я дотронулся до ее самого чувствительного места и коснулся костяшками пальцев трусиков, ткань оказалась влажной. Оливия тихо ахнула, когда я стал медленно поглаживать ее сквозь белье.

Член налился тяжестью от мысли, насколько она уже взвинчена.

— Тебя заводит, что нас могут застукать? — вопрос прозвучал еле слышным шепотом.

Она помедлила с ответом. Ее грудь тяжело вздымалась, а к щекам прилила краска.

— Скажи словами, Оливия, — потребовал я.

— Д-да, — дрожащим, тихим голосом выдохнула она.

— Хм. — Я коснулся губами ее шеи, разводя бедра еще шире. Господи, какой от нее шел потрясающий аромат. И какая же у нее нежная кожа. Она идеальная. — Вот и отлично. — Я накрыл ее ладонью, надавливая пальцем через ткань, заставив застонать. — Ты уже потекла и хочешь большего.

— Пожалуйста, — тихо попросила она.

— Пожалуйста что? — подразнил я её и слегка прикусил мочку уха.

— Мне нужно что-то почувствовать. Хоть что-то.

— Знаю, малышка Ливви. — Я зацепил пальцем край кружевной ткани и сдвинул ее в сторону. Её киска блестела, а внутренняя сторона бедер становилась влажной от возбуждения.

— Черт, — выдохнул я, ощущая, как по коже бегут мурашки. — Какая же ты красивая. — Я провел средним и указательным пальцами вверх и вниз, собирая ее влагу, а затем коснулся клитора, описывая неспешные круги.

— Уэсли, — застонала она, вцепившись пальцами в мой бицепс.

— Тсс, тихо, — свободной рукой я убрал с ее лица несколько прядей. — Тебе нужно вести себя тихо. Сделаешь это для меня?

— Я попробую, — голосом, дрожащим от напряжения, ответила она.

— Будешь послушной — получишь награду, сама знаешь, — я лениво и понимающе улыбнулся.

Она закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны, когда я надавил пальцами на клитор.

— Хорошая девочка. — Я медленно толкнул указательный палец внутрь.

Глухой стон застрял у меня в горле. Внутри она была горячей, узкой и невероятно влажной.

— Господи, Оливия. — В горле мгновенно пересохло, а член болезненно уперся в джинсы. — Ты такая тесная. Примешь еще?

— Да, пожалуйста, — она нетерпеливо задвигалась. — Мне нужно больше.

— Разведи ноги шире.

Места и так почти не было, поэтому, когда она беспрекословно подчинилась, я закинул одну ее ногу себе на бедро, открывая нужный доступ.

Я коснулся губами ее шеи, а затем провел языком вверх, одновременно толкая внутрь второй палец.

— Какая послушная.

— Пошел ты, — выдохнула она, ловя воздух.

Я цокнул языком и вытащил пальцы почти полностью, оставив только кончики:

— А вот это уже было грубо.

Оливия глухо и досадно застонала:

— Я думала, мы пришли сюда развлечься.

Я продолжить движения — лениво и размеренно, надавливая ровно настолько, чтобы довести ее до грани, но не давая необходимой разрядки.

— Я же знаю, что тебе нравится.