Он расплылся в улыбке, будто я произнесла то, чего он так ждал. Готова поклясться, его эго просто не имеет границ.

— Кто бы мог подумать, что ты такая трусиха?

— Я просто практичная.

— Оливия. — Он отложил шар и повернулся ко мне всем корпусом, скрестив руки на груди с чересчур серьезным видом, который абсолютно ему не шел. — Завязывай дрейфить.

— Ладно, — со стоном сдалась я, потому что инстинкт самосохранения у меня, судя по всему, отшибло напрочь.

Его улыбка стала еще шире. Я взяла шар и мысленно настроилась на победу.

Меньше чем через двадцать минут я потерпела поражение.

Вообще-то я подбиралась к нему неожиданно близко — настолько, что где-то на середине игры Уэсли перестал ухмыляться и начал поглядывать на мою дорожку с почти искренним опасением за свою десятку. Но в итоге он всё равно обошел меня на сорок очков и забрал свой выигрыш с такой довольной рожей, что у меня аж глаз задергался.

— Какой приз выберете? — поинтересовалась у Уэсли девушка, заправлявшая аттракционом, и в ее голосе отчетливо послышались кокетливые нотки.

Ее поведение — этот наигранный звонкий голосок и то, как она хлопала ресницами, изображая невинную овечку, — выбесило меня невероятно.

Вот только у меня не было абсолютно никаких прав предъявлять на Уэсли свои права. Даже если мы и занимались с ним «внеклассными занятиями», в лучшем случае мы оставались просто друзьями.

— Вот этого, — он ткнул пальцем в небольшого плюшевого мишку в наушниках. Он был просто милейшим.

Девушка передала ему игрушку с улыбкой, которая показалась мне слишком сияющей, но Уэсли будто ничего не заметил, просто повернулся и протянул мишку мне.

Я посмотрела на игрушку, затем на него:

— Он твой. Ты честно его выиграл. Вместе с моими несчастными десятью баксами.

Он закатил глаза:

— Да забери ты. Я вообще-то выбирал его специально для тебя.

Я поджала губы, сдерживая глупую улыбку, и забрала мишку. Случайно нажав ему на живот, я услышала, как из динамика заиграл классический рок восьмидесятых.

Уэсли закинул руку мне на плечо, и мы пошли дальше.

— Ты только глянь! Он еще и твою любимую песню поет.

Я на автомате прижала игрушку к груди и подняла на него взгляд.

Несмотря на шум, гам и грохочущую вокруг музыку, я просто не могла отвести от него глаз. Да и он, кажется, тоже. Были только мы двое, будто застывшие во времени.

И лукавить перед собой я больше не могла — в голове царил полный хаос.

Что всё это значит?

Что мы вообще делаем?

И самое страшное — чем всё это закончится?

Глава 22

Глава 22

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

А ВДРУГ ТЕБЕ ЗАХОЧЕТСЯ ЗАПОМНИТЬ ЭТУ НОЧЬ?

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

— Уэсли, да открой ты глаза.

— Ну уж нет. Тошнота не входила в мои сегодняшние планы.

— Но здесь же такая красота! — Она шутливо толкнула меня в плечо, и пальцы рефлекторно вцепились во всё, до чего смогли дотянуться. — Ты же всё пропустишь.

Я медленно выдохнул и осторожно приоткрыл один глаз. Колесо обозрения двигалось довольно плавно, к тому же я взял с Оливии обещание не раскачивать кабинку — правда, судя по ее дьявольской ухмылке перед входом в смертельную ловушку, гарантий никаких не было. Вот только моему мозгу с его панической боязнью высоты было глубоко плевать на любую логику. Шанс вывалиться отсюда был мизерным, но всё же не нулевым. А эта цифра меня категорически не устраивала.

— Ну видишь? — Она махнула рукой вокруг. — Всё ведь не так страшно, правда?

Вдоль всего пирса тянулись гирлянды, а шумящие лавки и толпы людей отсюда, с высоты, казались совсем крошечными и безобидными. За краем пирса простирался Тихий океан — бескрайний и темный, и лишь огни с берега расплывались яркими красками по поверхности воды. За всем этим раскинулся город, сияющий миллионами огней, и с высоты можно было напрочь забыть, насколько шумно там, внизу.

Вид, если объективно, открывался потрясающий.

Я честно полюбовался им секунды четыре, после чего взгляд неизбежно переключился на Оливию.

Она откинулась назад, прижимая к себе выигранного мною мишку, пока ветер легко играл с ее волосами. Оливия разглядывала парк внизу с тем самым выражением лица, которое я ловил у нее уже не раз за вечер, — с открытым, ничем не прикрытым счастьем. Огни колеса обозрения медленно и циклично сменяли друг друга, отбрасывая блики на ее лицо. Она улыбалась просто так, абсолютно не догадываясь, что я на нее смотрю, и, господи, до чего же она была…

Оливия повернулась ко мне:

— Ну как? Что скажешь?

— Невероятно, — тихо ответил я.

Мой взгляд замер на ней: я любовался тенью улыбки на ее губах, веснушками на щеках и тем, как искрились ее глаза.

Абсолютно, до замирания сердца, чертовски красиво.