— Ничего не выйдет, — вырвалось у меня. Голос звучал надрывно и глухо. Так искренне я еще никогда ни с кем не говорил.

Оливия снова обхватила мое лицо ладонями, заставляя посмотреть на нее:

— Уэсли, ты один из самых сильных и стойких людей, которых я знаю. — На ее лице не отразилось ни единой эмоции — она оставалась привычно серьезной, но в ее словах звучала такая твердая уверенность, что я почти поверил. Нажим ее пальцев усилился. Это привязывало меня к ней, будто между нами протянулась невидимая нить, которая с каждой секундой становилась всё прочнее, и разорвать ее было уже невозможно. — Не быть в порядке — нормально. От этого ты не становишься менее мужчиной.

И кем я тогда становлюсь?

— Человеком, — тихо ответила она.

Только тогда до меня дошло, что я произнес этот вопрос вслух.

— А я ощущаю себя кем угодно, только не человеком.

Оливия прижала ладонь к моей груди. Если она и почувствовала, как забилось сердце от ее прикосновения, то никак этого не показала:

— От того мои слова не становятся менее правдивыми.

Быть сильным всегда давалось мне легко и естественно. А вот показывать, насколько меня пожирает тоска, казалось чем-то постыдным — будто во мне есть какой-то изъян. Будто я проявляю слабость.

Я не хотел выглядеть таким.

Но притворяться кем-то другим рядом с Оливией с каждым днем становилось всё сложнее. И в этом кроилась странная, ни с чем не сравнимая свобода. Я не понимал, как мы вообще дошли до этой точки. И уж тем более — почему.

Может, дело в том, что она тоже доверила мне свои темные, неидеальные стороны. Те самые, из-за которых считала себя сломанной. Хотя мне всё в ней казалось противоположным.

Оливия была сильной. Смелой. До жестокости честной. Она заслуживала всего, о чем мечтала, и даже больше.

Мне хотелось, чтобы она и сама наконец это поняла.

Глава 21

Глава 21

Оливия

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

НАСТОЯЩАЯ ОТЛИЧНИЦА

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Смена часовых поясов во время перелетов в Лос-Анджелес — это всегда адская дрянь.

Я радовалась, что мы прилетели за день до игры: у некоторых парней намечались рекламные съемки и встречи со спонсорами.

В пятницу не было еще и трех часов дня, но после тренировки в отельном зале тело уже молило о сытном обеде и крепком сне.

Поднявшись на свой этаж, я обнаружила Уэсли: он поджидал меня возле двери, скрестив руки на груди и подперев плечом косяк.

— Чего тебе? — спросила я, сделав движение рукой, мол, давай отваливай.

— Мы в ЛА, — заявил он.

— И что? — Замок пискнул, когда я приложила карту-ключ к считывателю.

Уэсли увязался за мной в номер:

— Сегодня пятница, а игра у нас только завтра во второй половине дня.

— И к чему ты мне пересказываешь очевидные факты? — Я одарила его скептическим взглядом и сбросила спортивные кроссовки в шкаф.

— К тому, что мы можем вычеркнуть еще одно классное свидание из твоего списка, — улыбнулся он.

Я замерла и хлопала глазами, пока осознание не накрыло меня с головой:

— Мы идем в парк аттракционов?

Его улыбка стала еще шире:

— Хочешь?

— Да! — выпалила я куда радостнее, чем рассчитывала.

— Договорились, — хмыкнул он. — Собирайся. Надевай удобную обувь, встретимся в холле через час.

Потратив время на сборы и продираясь сквозь пробки — а в Лос-Анджелесе это отдельный ад, — мы добрались до места только к закату.

Колесо обозрения возвышалось на краю пирса, переливаясь огнями, которые яркими пятнами расплывались по океанской глади. В темнеющее небо взмывали петли американских горок. Первым делом в нос ударил густой запах пончиков, сладкой ваты и попкорна, перемешанный с солоноватым бризом Тихого океана. Мимо носились дети со светящимися игрушками.

Вокруг стоял шум, гам и толкучка, но я мгновенно поняла, почему люди так любят это место.

— И почему именно сюда? — спросил Уэсли, пока мы шли вдоль рядов с привычными аттракционами: набрось кольцо, скибол, тир, баскетбол.

— Я всегда мечтала увидеть колесо обозрения вживую.

— Пожалуйста, только не говори, что ты заставишь меня на него залезть. — Уэсли взглянул на конструкции, и его лицо заметно побледнело.

— Уэсли Хейз, ты что, боишься высоты? — Я вцепилась в его рукав и ахнула: — О боже, точно! Боишься! Я совсем забыла, как ты отключился, когда мы катались на тех горках.

— Зато я ничего не забыл, уж поверь, — сухо отрезал он.

— Мы можем не ходить, если ты не хочешь, — попыталась я скрыть разочарование в голосе.

Его губы тронула мягкая улыбка:

— Глупости. Мы приехали сюда, чтобы ты получила максимум впечатлений.

От его слов внутри разлилось приятное тепло. Господи, ну почему он такой заботливый? Куда делся тот привычный язвительный придурок? Кажется, я даже соскучилась по нему.

Вовсе нет, — тут же подкинул мозг.