От этого осознания по спине пробежал мороз. И самое паршивое то, что я не понимал, приятное это было оцепенение или нет.

И все же сквозь губы вырвался нервный смешок. Ни за что на свете я бы в этом не признался.

— Вовсе нет.

— Да ладно тебе. — Ее голос буквально истекал весельем. — Ты можешь сказать, что считаешь меня привлекательной. Брат не выскочит из лампы как джинн и не прибьет тебя. — Ее ухмылка была лукавой. Знающей. И, кажется, она нравилась мне немного больше, чем я готов был признать.

И назовите меня сумасшедшим, но разве она сейчас тоже не флиртовала?

— А ты хочешь, чтобы я считал тебя привлекательной? — Я вскинул бровь, подхватив ее ухмылку.

Если она решила сыграть в эту игру, кем бы она ни была, я в деле. Я ни за что не отступлю первым. Флирт — моя стихия.

Она небрежно пожала плечами:

— Да мне без разницы. — Ее губы изогнулись в ехидной улыбке, от которой запульсировала кровь. — Но так, к слову: если тебя вдруг преодолеет внезапное желание меня поцеловать, знай, мне нравится, когда меня берут за шею…

Я поперхнулся воздухом, кашляя в рукав как законченный идиот:

— Господи, Оливия. Предупреждать надо.

Ее улыбка была победной, словно она именно такой реакции от меня и ждала и прямо-таки наслаждалась ей. Боже, она становилась чертовкой, когда сама того хотела. Прежняя Оливия выглядывала из тени. Но это длилось настолько мгновенно, что стоило мне моргнуть, как всё исчезало, оставляя меня в догадках, не сыграл ли со мной шутку собственный разум.

— Вот что бывает, когда задаешь глупые вопросы. — Ее слова звучали настолько расслабленно, будто мы обсуждали погоду.

Смешок, вырвавшийся из меня, вышел натянутым:

— Справедливо. Но нормальные люди так на подобные вопросы не отвечают.

Веселье, плясавшее в ее глазах, угасло. Я бы упустил этот момент, если бы она не завладела всем моим вниманием так, будто сама гравитация сместилась и приковала меня к ней.

— Мне казалось, ты знаешь меня достаточно долго, чтобы понимать: я не нормальный человек, — произнесла она.

— А еще я знаю, что тебе нравится выносить мне мозг.

Блеск в ее глазах снова ожил, когда она небрежно ухмыльнулась.

Она покрутила трубочку в коктейле и пожала плечами:

— Ну, хотя бы мы выяснили, что ты все-таки не тупой.

Разочарование больно ударило прямо в грудь, перехватив дыхание. Часть меня и так знала, что она просто надо мной издевается, но на какую-то долю секунды я задался вопросом: а что, если бы она не шутила?

— Почему тебе так легко препираться со мной, — я оперся о темную деревянную стойку, чтобы стать к ней ближе, — но стоит какому-то случайному парню заговорить с тобой, как ты начинаешь перечислять свои любимые группы в алфавитном порядке?

Она помедлила секунду-другую, перестав мешать напиток:

— Потому что словесные стычки с тобой не заставляют меня нервничать.

Мой пульс подскочил от азарта.

Почему меня так порадовал этот ответ?

— Мне обидеться или быть польщенным?

— Ни то, ни другое. — На ее губах играла ухмылка. — Ты… привычный.

— Привычный, — эхом повторил я, не уверенный, нравится ли мне внезапное тепло, разлившееся по груди. Мне нравилась мысль, что она чувствует себя комфортно рядом со мной, пусть даже мы и грызлись при любой удобной возможности. — Ты имеешь в виду «бесячий».

Она отмахнулась:

— Одна фигня.

Я изо всех сил попытался подавить улыбку, подкравшуюся к уголкам рта:

— Любопытно.

Ее взгляд опустился на мое горло, когда я сглотнул. Напряжение между нами возросло, мы балансировали на грани чего-то нового. Совершенно неисследованная территория, о существовании которой меня оповестил блеск новообретенного любопытства в ее глазах.

И я даже не мог этого отрицать — потому что был уверен, что в моих глазах отражалось то же самое.

Эли подлетела к нам и с хлопком положила мою кредитку на стойку бара, вырывая нас из транса, в который мы погрузились.

— Вообще-то уже пора объявлять последний заказ, но я устала и больше не собираюсь делать ни одного чертового напитка.

Я убрал карту в бумажник с тихим смешком:

— Всегда приятно иметь с тобой дело.

Она закатила глаза и повернулась к Оливии:

— Ты ведь сестра Андерсона, верно?

Оливия кивнула.

Эли дважды постучала костяшками по стойке:

— Круто. Я Алисса, но все зовут меня Эли. Если Хейз начнет тебя бесить — а он начнет, — дай знать. Я с удовольствием врежу ему.

Оливия рассмеялась — тихо, с хрипотцой, мягко. От этого звука по моей спине побежали мурашки. Я и забыл, насколько прекрасен ее настоящий смех. Но эта ночь уже превращалась в одну из самых странных — и лучших — за последнее время.

— Думаю, я и сама с ним справлюсь. У меня за плечами годы практики. — Она смерила Эли взглядом и сдержанно кивнула: — Но ты мне нравишься. Ты в моем вкусе. — Она поднялась, накидывая сумочку на плечо.