Но я находилась на том этапе жизни, когда у меня не оставалось иного выбора, кроме как рисковать. Я потратила годы на человека, который, как я думала, останется в моей жизни навсегда. Я без какой-либо причины упустила целую часть своей жизни. Переехала в Нью-Йорк, чтобы найти себя, но в итоге окончательно потеряла. Я позволяла себе быть чьей-то тенью, думая, что это нормально, ведь на этот раз все будет иначе. А потом я моргнула — и вот так просто семь лет моей жизни выскользнули из рук. Семь лет, которые мне уже никогда не вернуть.

Никто не понимал, насколько это выбивало из колеи. От одной только мысли об этом мне хотелось орать, пока горло не сорвется до ссадин. Хотелось вылезти из собственной кожи, каким-то образом вернуться в прошлое и переосмыслить каждое паршивое решение, приведшее меня сюда.

Мне требовалось решение. И Уэсли Хейз был именно им. Моим последним шансом доказать, что у меня все еще есть будущее и что еще не поздно собрать воедино фрагменты, которые я потеряла.

Глава 7

Глава 7

Уэсли

ㅤㅤㅤㅤ

КТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, СДЕЛАЛ ТЕБЯ ГЛАВНЫМ?

ㅤㅤㅤㅤ

Несколько дней спустя лезвия моих коньков скользили по льду при каждом толчке. Я закладывал крутые виражи вокруг конусов восьмерками, резко взрывался перебежками вперед, затем моментально уходил в разворот спиной вперед и устремлялся в другую сторону.

Я переносил вес на внутренние ребра лезвий и закладывал крутые виражи, заставляя ноги работать через не могу и жжение в мышцах, пока лавировал вдоль линии.

Мое будущее могло висеть в воздухе, но одиночные тренировки оставались единственным островком спокойствия среди этой бури. Они были единственной причиной, заставлявшей меня каждый день вставать с кровати, что становилось все сложнее по мере того, как время тянулось ползком — будто вселенная знала, что моя жизнь вот-вот перевернется вверх дном, и хотела оттянуть этот момент насколько возможно.

— И что ты, по-твоему, делаешь?

Я повернулся и обнаружил Оливию: она стояла, скрестив руки на груди, с той самой фирменной раздраженной гримасой, от которой между ее темно-каштановыми бровями идеальной формы пролегла складка. Рука дернулась от желания провести по ней большим пальцем и сгладить это напряжение.

— Играю в баскетбол, очевидно, — отрезал я с сарказмом, подъезжая к ней ближе и вытирая вспотевший лоб тренировочным джерси.

Она с небрежным видом приподняла ткань своей синей поло с длинным рукавом и логотипом «Страйкерс», чтобы проверить время на смарт-часах:

— Тренировочный лагерь закончился час назад.

— Захотелось отработать пару упражнений.

Она поджала губы:

— Уж не забыл ли ты о нашем разговоре?

Я перемахнул через борт, подавив готовый вырваться стон, и опустился на скамейку:

— Ага.

— Ну, хотя бы честно.

Я снял перчатки и шлем, а затем запустил пальцы во влажные от пота волосы, бросив клюшку на резиновый пол:

— Честен до безобразия, — легко ответил я.

— Ты травмируешься, если продолжишь в том же духе. — Каждое ее слово было пропитано раздражением.

Я промолчал, запрокинув голову.

— Разрыв крестов — последнее, что тебе сейчас нужно. Не будь дураком у собственного эго на поводу, — продолжила она с нарастающей досадой в голосе.

— Ты вообще способна держать свое мнение при себе? — огрызнулся я и тут же выругался себе под нос, как только слова сорвались с языка.

Мой взгляд скользнул по ее длинным ногам с каждым уверенным шагом, который она делала, оценивая черные леггинсы, не оставлявшие места для фантазии.

Гос-по-ди. Леггинсы на Оливии следовало запретить законом. Она выглядела в них чертовски хорошо. Слишком хорошо, и одна эта мысль добавила свежую порцию досады к моему и без того паршивому настроению.

Она приковала меня к месту знающим взглядом:

— Ты нервничаешь из-за следующей недели. — Это утверждение, а не вопрос — и меня это бесило. Бесило то, насколько уверенно она звучала. А еще бесило то, что мое замечание никак не помешало ей читать меня как открытую книгу.

— Понятия не имею, о чем ты. — Я опустил взгляд и прикусил щеку изнутри, чтобы сдержать сбивчивое дыхание.

В голове стучало от подступающей головной боли — последствия катастрофической нехватки отдыха. Я держался практически без сна, зная, что совсем скоро объявят состав.

Меня обменяют. Я чувствовал это своей долбаной печенкой.

Второе звено все еще оставалось отличной позицией. У нас по всем фронтам были сильные игроки, но все равно больно осознавать, что я теряю место, за которое боролся зубами и ногтями. И все потому, что я не мог выйти на новый уровень. Все потому, что у меня не было врожденного таланта, как у того же Салливана.

Не имело значения, сколько времени я морально к этому готовился; суровая реальность заставляла мою кожу покрываться липким потом, а желудок — скручиваться в узлы.

Она со вздохом опустилась на скамейку рядом со мной:

— Второе звено — не конец света. Ты ведь это понимаешь?