Руки Тристана крепко обхватывают мою талию, и он снимает меня с лестницы. Он такой сильный, такой уверенный в себе. Кажется, он способен удержать все мои страхи и всю мою неуверенность и встать между ними и мной. Может быть, навсегда.

— Кэти, малышка, — он целует меня, а я бросаюсь к нему, запускаю руки ему в волосы, пытаясь стиснуть его всей силой переполняющих меня чувств. Он смеется мне в губы и прижимает меня к себе. — Вот как все должно было случиться.

— Нет, — яростно говорю я. — Все получилось именно так, как я хотела.

ГЛАВА 65. ЭПИЛОГТристан

Октябрьский воздух в Краунхейвене пахнет солью и дымом. Я глубоко вдыхаю его, пока мы идем по траве к виднеющемуся вдали песчаному манежу. Когда-то мы использовали его для прыжков на пони, а теперь там стоят пятьдесят бочек, готовых принять галлоны виски.

Кэти идет рядом со мной в шерстяном пальто, которое я достал ей из своего шкафа. Оно буквально поглощает ее маленькую фигурку. Даже в холодном воздухе она выглядит взволнованной. Шагает быстро и легко, постоянно уходит вперед, а потом ждет, пока я ее догоню. Я несу корзину для пикника, которой мы должны поделиться.

Эйден и Эмори держатся за руки и о чем-то тихо переговариваются, обмениваясь короткими улыбками. В груди сжимается, когда я вижу, как он помогает ей переступить через поваленное бурей на прошлой неделе дерево. Через три дня они уезжают в свое большое путешествие.

Уайт и Сиенна жарко спорят о том, кому в этом году досталась корзина побольше. Сиенна уже выуживает из своей сыр и требует, чтобы Уайт делился с ней всем своим пополам.

Кэти бросает на меня тихий насмешливый взгляд.

— Как дети, — шепчет она.

— Я это слышал, — кричит Уайт.

— По восемь лет максимум, — бросаю я в ответ.

— В этом году ты наконец нас научишь, старик? — спрашивает Сиенна.

Эйден посмеивается рядом со мной.

— Теперь можешь учить их сам. Эту обязанность я с радостью передам тебе.

— Господин генеральный директор, — поддразнивает Кэти, улыбаясь мне. Прошло почти четыре месяца с тех пор, как мы объявили об этом, а я все еще привыкаю к титулу.

Я вздыхаю, но грудь распирает от гордости.

— Бочки для «Старого королевства» вручную обжигают в Краунхейвене с 1919 года, когда мы сделали первый винтаж.

— Предатели, — бормочет Эмори, но без всякой злости. На ней с гордостью надета футболка, которую я сделал для нее в прошлом году, к ее первой ночи у костра, и хотя наши семьи расколола вражда, растянувшаяся на сто лет, они с Эйденом уже вовсю ее исправляют. На футболке написано: «Сжигаем мосты с 1919 года», и она смеется сейчас так же, как смеялась, когда я ее подарил.

— Тише на галерке, — я прочищаю горло. — В этом году у нас задача воссоздать историю. Вторую партию нового «Старого королевства» мы будем выдерживать в бочках, которые обожжем сегодня. И еще обожжем несколько тестовых бочек для новой двенадцатилетней версии.

Кэти смотрит на меня снизу вверх с таким интересом, пока я говорю, что правильность ее присутствия здесь бьет прямо в сердце. Я чуть не спотыкаюсь, но ее ладонь скользит в мою, и она сжимает пальцы.

— Двенадцатилетняя версия должна быть доступнее, но качеством мы жертвовать не будем. Нам нужно протестировать разное время обжига. А значит, каждый из вас будет помогать мне фиксировать, что именно мы сделали, — я не могу скрыть возбуждение в голосе. Вот что я люблю. Разбираться. Делать лучше.

— Разве у вас на территории не растут два вида дуба? — спрашивает Кэти.

— Очень хорошо, — гордость прорывается в голос, и я сжимаю ее руку в ответ. Ей не все равно. Ей правда, блять, не все равно. Может, даже больше, чем моим младшим брату и сестре. Ей интересны мои странные увлечения, и я не уверен, потому ли, что они нравятся мне, или потому, что нравятся и ей. Каждое мое хобби она хочет попробовать, а когда я узнаю что-то новое, хочет знать и она. Последние месяцы я учу ее делать виски, и она относится к этому так же серьезно, как к своим эссе для колледжа.

От нежности к ней сжимает горло. Уайт и Сиенна стонут, и что-то маленькое и твердое ударяет меня в спину.

— Профессор Тристан, — насмешливо тянет Уайт.

— А я хочу послушать, — упрямо говорит Кэти. — И хочу обжечь бочку.

— Каждый сможет, — успокаиваю я ее. — И да, у нас два вида. Мы используем американский белый дуб, потому что у него более прямые стволы. Из него гораздо легче делать бочки. Время обжига зависит от того, что именно нам нужно получить из древесины. Если обжигать слишком долго, виски получится дымным и пряным. Для некоторых сортов это хорошо, конечно. Но «Старое королевство» должно отдавать крем-содой и крекерами Грэма.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— И как вы этого добиваетесь?

— Поджариваем бочки, пока они не вспыхнут, а потом обжигаем каждую тридцать семь секунд, — с гордостью отвечаю я. — Плюс-минус.

Брови Кэти взлетают.

— Плюс-минус?

— Мы ориентируемся по запаху. Ну, по крайней мере, я. Так проще.