Прощания не будет.

Кажется, я не дышу всю песню. Только когда его пальцы скользят по струнам, музыка обрывается, и в тишине остаются лишь его неглубокие вдохи. Он не может встретиться со мной глазами. Гитара глухо брякает, когда он неловко задевает ею траву.

— Вот и все, — говорит он.

Сиенна всхлипывает, потом вскакивает и почти спотыкаясь идет к брату, поднимает его и обнимает. Плачет у него на шее. Потом к ним присоединяется Эйден, затем Уайт.

Мы с Эмори улыбаемся друг другу через лужайку. Мне тоже хочется плакать, но от счастья.

Это похоже на возвращение домой.



— Что Александра нам собрала?

Мы роемся в еде после того, как Уайт потребовал исполнить песню еще раз и заявил, что набьет ее текст у себя на груди.

— Крепкий сидр, — Тристан копается в корзине. — Тебе горячий шоколад, — он поднимает пакет маршмеллоу. — И все полагающиеся добавки.

Он оглядывается по сторонам, будто замышляет что-то, потом запускает руку в карман.

— И вот это.

Он протягивает мне ладонь, все еще сжатую вокруг чего-то.

— Александра положила мне то, что у тебя в руке?

— Нет, — уголок его рта приподнимается, но взгляд внимательно ищет мой, словно он нервничает. — Я сам.

Он тяжело сглатывает.

— Хотел подождать до твоего дня рождения, но не выдержал.

— Футболка у тебя в ладони не поместится, — дразню я.

Напряжение уходит из его плеч.

— В этом году я поднял планку.

— Не знаю. Футболка – это довольно… о.

Слова спотыкаются, а потом застревают в горле. Ладонь Тристана раскрыта, и на ней лежит кольцо. Красивое кольцо, сияющее в свете костра.

— Это семейная реликвия, — мягко говорит он. — Часть семьи. Потому что я очень хочу, чтобы и ты стала ее частью.

— Я уже сказала «да», Тристан, — улыбаюсь сквозь слезы. Сердце колотится так сильно, что, кажется, меня трясет.

Он поднимает мою руку.

— Я хотел сделать все как надо. Ты выйдешь за меня, Кэти Бейли?

Я киваю, одновременно улыбаясь и плача.

Он надевает кольцо мне на палец, приподнимает мое лицо и целует. Нежно. Так, будто не хочет отпускать. Без языка. Только мягкое касание губ и ладонь на моей челюсти, поворачивающая меня к нему.

— Я люблю тебя сильнее любых слов, — хрипло говорит он. — Сильнее всякой логики.

— Я тоже тебя люблю, Тристан Принц. И у меня есть кое-что, чтобы это доказать.

Он удивленно смеется, когда я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю стягивать пальто.

— Бейли, как бы мне ни хотелось стриптиза… о.

Сердце сбивается с ритма. Я прижимаю ладонь к горлу.

— Сиенна дала мне ее, — быстро объясняю я. Это старая футболка Тристана из парусной команды, а на спине огромными печатными буквами написано PRINCE. — Я ее не брала.

— Она и должна была достаться тебе, — хрипло говорит он.

— Что? — мои глаза расширяются.

— Тебе, — повторяет он, теперь уже улыбаясь. — Мы должны были отдавать эти футболки девушкам. Я свою так никому и не отдал. Видимо, Сиенна это знала.

— Я хотела показать, насколько сильно тоже тебя хочу, — смотрю вниз на выцветшую футболку с зелено-белыми полосами. — Наверное, это не так впечатляет, как кольцо.

— Ты? В моей фамилии? Это лучше, — его голос становится хриплым.

Он мягко высвобождает мои волосы из-под воротника, и от этих движений в груди будто расходятся трещины.

— Кажется, я не справлюсь… блять.

Ругательство вырывается тихо, прежде чем его губы находят мои. В темноте мы на мгновение промахиваемся, но когда наконец совпадаем — это так хорошо. Так бесконечно правильно.

Я цепляюсь рукой за его шею, его пальцы крепче сжимают мою челюсть, и я будто парю. Словно мое тело оторвалось от земли, а Тристан остался единственным человеком во всей вселенной.

Пока его братья и сестра не начинают улюлюкать. Мы оба резко отстраняемся. Я закрываю лицо руками.

— Потише там! — кричит Тристан.

— Технику подтянуть надо! — орет Уайт в ответ.

— Да, Трис, ты ее целовать пытаешься, а не достать языком до желудка.

Тристан уже беспомощно смеется, пока я стону в ладони.

— Нам никогда не дадут ни минуты покоя, — говорит он. — Пошли.

Он одной рукой поднимает меня на ноги, а прежде чем я успеваю возразить, приседает и подхватывает на руки.

— До встречи, детишки! — кричит Эмори, когда Тристан шагает через траву.

Я прижимаюсь лицом к его рубашке и глубоко вдыхаю запах сосны и костра.

— Я, возможно, никогда не оправлюсь.

— Бедная малышка, — в его голосе слышен смех. — Давай я поцелую, и все пройдет.

Я хихикаю и кладу голову ему на плечо.

— Тебе не обязательно меня нести. Я даже не на каблуках.

— Ох, Кэти, — его губы тепло прижимаются к моему лбу. — Разве ты до сих пор не поняла, что каблуки всегда были просто предлогом?

КОНЕЦ