— Ты запрашиваешь встречу для аттестации?

— Да. Хотелось бы узнать, что, по вашему мнению, я делаю правильно, а где ошибаюсь.

— Заходи ко мне после четырех. У меня найдется пара свободных минут.

Она сияюще улыбнулась:

— Обязательно. Спасибо.

Они один за другим вышли из кабинета, дверь закрылась, и я снова остался один на один со своими книгами, работой и мыслями. Я молился, чтобы она не выкинула какую-нибудь глупость теперь, когда мы переспали – ничего такого, что могло бы запустить слухи или сплетни. Если ей нужна встреча для аттестации, я ее устрою – в конце концов, она же не могла использовать это как повод остаться со мной наедине, даже если мое сердце бешено заколотилось при одной этой мысли.

Я попытался унять его.



Ровно в четыре Ада вошла в мой кабинет, прижимая к груди блокнот.

— Привет, — произнесла она.

— Привет.

Она лукаво улыбнулась и осторожно опустилась на стул напротив. Не болит ли у нее все тело? Вопрос так и вертелся на языке – мне хотелось знать о ней абсолютно все, – но я тут же задавил его на корню. Профессионализм, Грант, вы в офисе.

— Встреча по поводу аттестации, Ада?

— Да. У нас ее еще не было.

— Мое упущение, уверяю тебя.

— Ну так как? Я справляюсь со своими обязанностями?

Я обошел вопрос стороной, спросив о том, что сильнее всего занимало мои мысли:

— Ты исполнительный стажер. Почему ты работала с маркетинговой командой Марка?

— На прошлой неделе мы сидели рядом за обедом и разговорились. Я поделилась с ним своей идеей, и она ему понравилась. Я подключилась еще только раз – помогала создавать эскизы макетов для рекламных плакатов, чтобы показать их вам.

— Ты их нарисовала?

Она слегка смутилась и пожала плечами.

— Ну, я сделала небольшие зарисовки того, как они могли бы выглядеть. Хотя они их, конечно, здорово доработали.

— Весьма впечатляюще, Ада.

— Несмотря на то, что это не моя профильная сфера? — спросила она с заметным облегчением. Неужели она думала, что я буду возражать? Неужели я временами кажусь ей настолько устрашающим? Большую часть времени Ада казалась совершенно бесцеремонной. В постели – особенно.

— Ты стажер. Ты здесь для того, чтобы учиться и вносить свой вклад. Это был потрясающий вклад, который не отвлекал тебя от основных задач. Я бы сказал, это проявление инициативы.

Она покраснела.

— Спасибо. Я знаю, что ты не большой поклонник светских мероприятий, Грант, но раз уж «Jack and Thorns» конкурируют с нами в размерах комиссионных, я подумала, что мы можем ударить по ним гламуром. В конце концов, «Hathaway» неизменно ассоциируется именно с ним.

И с тобой, — хотелось мне добавить. Построенный на обаянии и богатстве твоей семьи.

— Да.

— Хотела бы ты заниматься этим в будущем? Маркетингом?

— Возможно. Это интересно. Хотя дизайн, пожалуй, привлекает меня больше.

— Буду знать.

— Так что насчет моей работы? Как результаты?

Я невольно улыбнулся ее нетерпению. Значит, она действительно хотела официальной аттестации, а не просто искала повод уединиться после прошлой ночи.

Странное чувство: я одновременно и обрадовался этому, и испытал легкое разочарование.

— Очень хорошо. И Адам, и Сара считают тебя ценным приобретением для команды, и я знаю, что Линда очень довольна твоей помощью с почтой и расписанием. Твоя работа с Марком говорит об инициативности и творческом подходе.

Она слегка улыбнулась:

— Приятно это слышать.

— Чем ты хочешь заняться в последний месяц стажировки?

Последний месяц. Намек повис между нами, и по ее взгляду я осознал – она все поняла. Всего один месяц, и я официально перестану быть ее боссом.

— Продолжать в том же духе. Возможно, заглянуть в другие отделы и посмотреть в работе на те подразделения, с которыми я еще не сталкивалась.

— Отлично. Поговори об этом с Сарой, ты сможешь сопровождать ее или Адама во время визитов, либо меня, если в моем графике найдется что-то интересное.

— Спасибо.

Ее улыбка изменилась, в ней проступили интимность и намек на секреты.

— И спасибо за прошлую ночь, Грант.

Дверь была закрыта. Интерком выключен. Никто не услышит – да в этот момент меня бы это и не волновало, пока она смотрит на меня вот так.

— Ничего сегодня не болит?

Ее глаза широко раскрылись от удивления, а затем улыбка стала откровенно лукавой:

— Немного. А у тебя?

Я рассмеялся:

— Плечи болят.

Она задумчиво посмотрела на свои ногти:

— Ни капельки не жалею.

— Я тоже.

Я внимательно посмотрел на нее:

— Никаких сожалений, Ада?

— Абсолютно никаких.

Ее глаза потеплели:

— Полагаю, у тебя тоже?

— Никаких. Остался всего один месяц... — произнес я, позволяя фразе повиснуть в воздухе.

— Да. Но это не значит, что мы не можем проводить время вместе вне стен офиса.