— В тебе есть искра, Эм, — его пальцы скользят по моей шее. Мне нравится, как мое прозвище звучит в его голосе. — Я так тебе завидую. Время с тобой заставляет меня чувствовать, что у меня тоже есть искра.

— Искра? — мой голос приглушен изгибом его шеи.

— Ты такая живая, — размышляет он. Его голос мягкий у моего уха, поднимая мурашки по позвоночнику. Его рука обхватывает затылок. — Такая настоящая.

Я борюсь с дрожью. Я не знала, что Эйден видит меня такой. Я думала, он просто терпит меня.

Его большой палец скользит вверх по моей шее, разминая мышцы. Я не уверена, что он осознает, что делает, но этот жест заставляет меня таять.

— Та искра, которая есть у тебя, которая заставляет тебя жаждать чего-то. Которая заставляет тебя гореть от потребности вставать каждый день и делать что-то. У меня она погасла.

Я отстраняюсь. Наши носы почти касаются.

— Я помогу тебе вернуть ее. Если ты позволишь.

Я чувствую его глоток в своей груди.

— Мне бы хотелось, — говорит он. Его большой палец проводит по моей шее, взад-вперед, согревая меня изнутри.

— Ты будешь есть тот бургер? — спрашивает он.

Я снова кладу голову ему на плечо.

— Через минуту.

— Хочешь, чтобы я подержал тебя еще немного? — его голос –всего лишь шепот в темноте, будто он не хочет признавать, что нам обоим это нравится.

Ему это нужно.

Вот и все.

— Пожалуйста, — говорю я ему.

Он издает довольный звук, прежде чем его губы зависают над моим ухом.

— Мне бы тоже хотелось.

ГЛАВА 38Эмори

ГЛАВА 38Эмори



Девчонки хихикают над фото, когда я захожу в школу в четверг вечером. Мы встречаемся в библиотеке, но в этот час здесь никого нет. Нам разрешено перекусывать – ничего с крошками, иначе мистер Уилкокс с меня голову снимет – и мы можем шуметь сколько угодно.

Что хорошо, потому что группа подростков варьируется от четырнадцати до восемнадцати лет, а диапазон их голосов: от визга до воплей. Особенно в такой вечер, как сегодня, когда они явно смотрят на что-то веселое. Все шестеро собрались вокруг Малики, самой младшей участницы нашей группы.

— Что случилось?

Малика визжит от моего появления в комнате.

— Мы видели фото, — она сует мне под нос свой телефон в блестящем чехле.

Хармони спрыгивает с парты и заглядывает мне через плечо, переступая с ноги на ногу в своих красных кедах. Она самая старшая и самая тихая, и у нее на руках письмо о зачислении из Йеля. Я плакала, когда она мне сказала. В своем вступительном эссе она написала о том, как наша группа математиков изменила ее жизнь.

— Я не видела. О черт, посмотри на его лицо.

Я не ругаю ее за язык, потому что мы с девочками скорее подруги, чем кто-либо еще, и Хармони редко ругается.

Его лицо – это лицо моего мужа. В TMZ вышла статья о наших отношениях. Мы справляемся, наверное. Достаточно, чтобы появился заголовок «Принц влюблен».

Я видела большинство папарацци-фото в нем, включая те, где мы уходим с вечеринки Вальдес. Были дикие спекуляции о том, какие сексуальные действия мы собирались совершать со свечой, и я очень надеюсь, что девочки этого не видели.

Фото, которое они приближают, впечатляет. Оно с той ночи, когда Эйден избил Харрисона. Он снаружи бара с моими братьями, прислонившись к своей винтажной вишнево-красной Ferrari, торс обнажен, прижимает скомканную черную футболку к лицу. Его пресс напряжен, и даже зернистое фото и свет уличных фонарей с любовью подчеркивают его тело.

— Посмотри на его пресс, — хихикает Рош.

Я смотрю. Я сглатываю и возвращаю телефон Малике. Это хорошо. Мы продаем отношения. Мы лучше, чем когда-либо, притворяемся. Хотя на пляже это не казалось притворством. И на этой неделе за завтраком это тоже не казалось притворством, когда он использует наше общее время, чтобы развалиться у стойки, без рубашки, показывая мне новости. В тех гребаных очках, от которых мне хочется его облизывать, и позволяя Дасти действительно лизать его.

Это не казалось притворством, когда Эйден писал мне, требуя узнать, какой чай я люблю, и не казалось притворством, когда я пришла домой и увидела на стойке десять марок «Эрл Грей».

Я хлопаю в ладоши, и девочки вздыхают, но убирают телефоны.

— Так, нам нужно подготовиться к следующему соревнованию. Стонингтон – частная школа, и вы знаете, как приятно побеждать этих детей.

В комнате раздается гул. Стонингтон – школа для мальчиков, и девочкам, возможно, нравятся мальчики, но побеждать их им нравится еще больше.

— Эй, мисс Хантер, — спрашивает Хармони, сидящая на парте. Ее худые лодыжки скрещиваются и раздвигаются, будто она нервничает.

— Теперь миссис Принц, — с ухмылкой говорит Малика.

— Смена имени не обязательна, девочки.

— Могу я поговорить с тобой после? — Хармони выглядит встревоженной, и я едва сдерживаю реакцию.

— Конечно.