Я вонзаю ногти в кожу его руки и отвечаю на каждое медленное движение его языка своим. Он снова стонет и сжимает мое бедро. Его рука горячая, огромная и интимная через тонкий хлопок моих бриджей. Он мнет мое бедро, прежде чем я прерываю поцелуй, чтобы прошептать:

— Ублюдок.

— Мои родители были женаты,3 — рычит он. — Придумай что-то получше.

Я почти смеюсь, но его рот снова на моем, даже когда топот копыт пони Матео затихает. Его размер, его жар, клетка его рук – это ошеломляет в лучшем смысле. Вкусно, грязно и лишает меня рассудка.

Зубы Эйдена сталкиваются с моими, его хватка на моем бедре становится мучительной. Я пытаюсь укусить его за язык, и он издает отчаянный звук.

От боли, надеюсь.

Наш поцелуй становится свирепым, и я отвечаю ему удар за ударом. Он прижимает меня к камню. Я вцепляюсь пальцами в его рубашку и пытаюсь взобраться на него. Он втягивает мою губу в рот. Я тяну за волосы на его затылке, достаточно сильно, чтобы было больно.

С минуты на минуту он остановится. Матео ушел и не вернется.

Но боже, я не хочу, чтобы он останавливался.

Злость угасает, тает в чем-то горячем и сладком с каждым движением его языка. У меня все переворачивается внутри, когда он крадет мое дыхание и стонет мне в рот.

Я дергаю его к себе. Он теряет равновесие и вдавливает нас обоих в стену. Его эрекция упирается в мой живот.

Господи, помоги мне.

Я замираю. Губы падают на мою шею. Рука скользит под мою рубашку. Он издает одобрительный звук, когда языком касается моего пульса и сжимает мой сосок. Я вскрикиваю и обмякаю у стены.

Эйден Принц хочет меня.

Если судить по тому, как его твердость пульсирует против моей мягкости, он хочет меня очень сильно. Вероятно, так же сильно, как я хочу его.

Это плохо. Это очень плохо. Но мысль улетучивается, когда он задирает мою рубашку и втягивает мой сосок в рот. Он стонет. Лижет меня так, будто голодает, переходя от одной груди к другой, пощипывая и сжимая, будто проверяет их вес или боится, что они вовсе исчезнут.

Я закрываю глаза и запускаю пальцы в его волосы. Густые пряди, как шелк, скользят сквозь мои руки.

— Блять, — стонет он. Он покусывает нижнюю часть моей груди, затем прочерчивает линию жара языком к другой.

— Мы ненавидим друг друга, — выдыхаю я. — Нам стоит остановиться, — я не уверена, что смогу. Мой пульс стучит между ног, и бедра выгибаются навстречу его телу.

Он издает звук согласия, но вместо того чтобы остановиться, сосет мою шею.

— Эйден, — я не уверена, о чем я прошу. Чтобы он продолжал, наверное. Или чтобы избавил меня от моих мучений.

Его рука опускается на пуговицу моих штанов. Он щелкает ею, не отрывая губ от моей кожи, дыхание вырывается толчками. Его тело напряжено против моего, но он ждет моей реакции.

Я не буду его умолять. Не могу. Если он этого хочет, я никогда не...о.

Его рука скользит в мое нижнее белье, и прикосновение его пальца к моему клитору заставляет меня дернуться, а затем выдохнуть. Он обводит его одним палец и затем скользит по влаге ниже.

Я запрокидываю голову на камень. Его свободная рука ложится рядом с моей головой, когда он начинает медленный, устойчивый ритм. Достаточно легкий, чтобы я не была слишком чувствительной. Достаточно твердый, чтобы поднять меня выше, и выше, и о боже...

Я скулю.

— Ты такая мокрая, — говорит он с восхищением в голосе. — Значит, все таки, это твой фетиш, — он тихо смеется. Я открываю глаза и вижу, как он жадно смотрит на меня, будто ждет, когда я развалюсь на части. — Скажи «пожалуйста», — шепчет он.

Мой пульс стучит в такт топоту копыт, приближающихся к нам. Меня спасает от необходимости отвечать ему голос Эми, кричащей его имя.

— Она уйдет, — говорит Эйден. Его дыхание поверхностно, пульс толкается под кожей его горла. Глаза дикие, когда они скользят по мне. На одну короткую, скручивающую внутренности секунду я думаю, что он продолжит целовать меня.

Я не могу этого позволить.

Это не по-настоящему.

Ничто из этого не по-настоящему. Ни его защита перед Харрисоном. Ни его комплименты и то, как он называет меня своей женой. Мне удалось забыть об этом, но я не повторю этой ошибки. Я выскальзываю из-под его руки.

— Эйден, — снова зовет она, на этот раз ближе, подлетая к нам и останавливаясь на траве. — О, — я замечаю ее через его плечо, удивление и растерянность на ее лице. — Простите. Я не знала, — я не знаю, что дедушка Эйдена сказал ей, но неловкость заставляет мою кожу гореть.

Я поправляю одежду, и Эйден смотрит неуверенно. Между ног пульсирует, подталкивая просто позволить Эйдену коснуться меня и унять боль. Я игнорирую свое тело и принимаю непринужденное выражение, поправляя волосы и заправляя рубашку.

— Эйден, — снова говорит она, делая один нерешительный шаг. — Нам нужно, чтобы ты продолжил игру.