Мои губы кривятся. Вряд ли. Если сад не открывается для прекрасного принца, то уж точно не откроется для меня. Я прислоняюсь к прохладному камню и позволяю Люксору пастись, пока жду Эйдена. Его светлость прибывает всего несколько секунд спустя, останавливая Андромеду и спрыгивая с нее.

Позер.

Его лицо – грозовая туча. Он срывает шлем и швыряет его в траву. У меня в животе медленно, неловко переворачивается. Он выглядит чертовски злым и греховно горячим, пока шагает через траву. Я замираю, сердце колотится.

— О чем ты думала? — он рычит слова, приближаясь, сбивая растения с пути, будто лично они его оскорбили.

— Ты злишься на меня?

— Конечно, я злюсь, — восклицает он. — Ты могла пораниться. Ты могла поранить его, — он дергает головой в сторону счастливо пасущегося пони.

Горечь поднимается.

— Верно. Ну, извини, что подвергла опасности твои инвестиции.

— Ты ранена? — он сканирует меня взглядом, глаза дикие, будто ему действительно не все равно.

Я фыркаю.

— Как видишь, твой пони в порядке. Можешь уходить.

— Значит, ты ранена, — он шагает ближе, и я прижимаюсь спиной к стене сада. — Покажи, — его голос низкий и властный, и от него что-то сжимается глубоко внутри меня. Его глаза больше не ограненные драгоценности, они – пылающие золотые озера.

— Никогда, — мое плечо ужасно болит, но я ему ничего не покажу.

— Блять, Эмори. Не могу поверить, что ты сбежала. Ты могла серьезно пострадать, — он запускает руку в волосы. Он должен быть потным и отвратительным. Должен ужасно пахнуть, но вместо этого он сияет здоровьем и выглядит лучше, чем когда-либо. Пот приклеивает рубашку к нему во всех правильных местах, подчеркивая ширину плеч и плоскость живота. — О чем, черт возьми, ты думала?

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — я вздергиваю подбородок. — Ты ставишь под угрозу эту договоренность своими выходками. Огрызаешься на Матео. Оскорбляешь меня.

Он вторгается в мое пространство, пахнет лошадью и вспотевшим мужчиной.

— Он лапал тебя.

Из меня вырывается шокированный смех.

— И что? Ты ревнуешь?

Его челюсть сжимается, он отводит взгляд.

— Он не должен тебя щупать.

— Непохоже, что у тебя была с этим проблема, — язвительно говорю я.

Его глаза возвращаются к моим.

— Что это значит?

— Похоже, ты был приятно занят, вот и все.

Я вижу момент, когда он понимает. Его глаза смягчаются. Он шагает вперед, прижимая меня спиной к стене сада. Я едва сдерживаю гримасу, когда плечо ударяется о камень.

— Дед навязывает ее мне. Она друг. Не больше.

Я одариваю его ледяным взглядом.

— Мне все равно. Я просто хочу, чтобы наши отношения выглядели настоящими.

Его губы кривятся.

— Ты уверена? — он опирается рукой о стену над моей головой и прижимается губами к моему уху. Близко, кричит мое тело. Слишком, блять, близко. — Потому все выглядит так, будто ты ревновала, — его слова щекочут край уха, вызывая мурашки на шее и посылая дрожь по спине. И ниже тоже.

Не думай о ниже.

— Нет.

Его зубы захватывают мочку уха и тянут.

— Тебе не о чем беспокоиться, — бормочет он. — Ты моя жена. Не она, — его губы задерживаются, дыхание овевает мою шею.

Я застыла, ожидая, когда он отстранится. Я должна огрызнуться на него за то, что он на меня кричал, но все, о чем я могу думать – пожалуйста, не двигайся.

Вместо этого его язык пробует мой пульс на вкус. Дыхание покидает мою грудь. Я чувствую себя добычей, которую обнюхивает лев, который может решить, что мы друзья, или вспороть меня одним ударом. Мои ноги дрожат.

Слева слышен топот копыт.

— Все в порядке? — голос Матео доносится из-за спины Эйдена.

Я открываю глаза, подозревая, что закрыла их. Эйден вздыхает, прежде чем прижимается лбом к камню, зажимая меня между своим большим телом и стеной. Я поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого мои предательские пальцы вцепляются в его рубашку. Его грудь – твердая стена мышц под моими руками. Внизу внутри меня возникает незнакомый рывок. Я хочу вонзить ногти в его кожу. Хочу разорвать его рубашку. Хочу, чтобы Матео ушел, а Эйден снова лизнул мою шею.

Если это то, что происходит, когда я ссорюсь с мужем, я буду ссориться с ним каждый день.

Звук сапог Матео, касающихся земли, вырывает рык из горла Эйдена. Он отстраняется, в глазах вспыхивает раздражение.

— Эмори? — спрашивает Матео.

— К черту, — бормочет Эйден. Он скользит ладонью под мой подбородок. Моя рука сжимает его рубашку. — Поцелуй меня, — говорит он, даже когда его губы зависают над моими. Это мягкое требование зажигает искры внутри меня.

— Ты первый.

Он отвечает твердым нажатием губ на мои. Я целую его в ответ, мои зубы находят опору на его нижней губе, вырывая из его горла мягкий стон.

Я слышу удивленный звук от Матео, но он едва регистрируется на фоне горячего скольжения рта Эйдена. Это грязный, открытый поцелуй, его язык уже требует входа, рука на моей челюсти держит слишком крепко для комфорта.

Мудак.