Крик, вырвавшийся из её горла, разнёс стену на миллион осколков. Он взметнул песок вверх, прошёл рябью по волнам, сотрясая сам воздух. Пронзительная сила ударила по ее матери с яростью, отбросив её на песок.

— Прекрати! — закричал Корвус с линии прибоя, зажав уши руками, его голос почти тонул в её крике.

Мера закрыла рот.

Она не знала, как и когда обрела крик сирены — редкую способность среди повелителей вод. Она точно получила ее не от матери.

Мере было всё равно.

Впереди королева пыталась встать, поэтому Мера метнула вперёд два длинных кинжала, их лезвия были острыми, как бритва. Одним взмахом они отсекли бёдра матери, отделив их от остального тела с хирургической точностью.

Ариэлла не закричала, когда поволокла по песку то, что от неё осталось, явно пытаясь увеличить расстояние между ними.

Наклонив голову набок, Мера наблюдала за гниющей плотью, за коричневыми костями, за липкой чёрной жижей, сочившейся из открытых ран.

Ариэлла отняла у неё всё: детство, трон, счастье. Жизнь в Атлантии. Теперь, когда мать вернулась, она отправила Джулиана в больницу, прокляла Баста и убила Рут с помощью зловещей магии.

И мёртвая сука только начинала, разумеется. Боль и страдания всегда следовали за Ариэллой Вейвсторм.

Обогнав ползущую нежить, Мера остановилась перед королевой и подняла руку.

— Всё закончится сегодня ночью, мать.

Гниющее чудовище уставилось на неё, издавая булькающие звуки, которые Мера не могла разобрать. Может, она проклинала её в пучину. Может, молила о пощаде.

Ничто из этого не изменит её участи.

Опустив руку, Мера метнула вперёд тысячу ледяных сосулек и ледяных кинжалов, которые одновременно пронзили тело Ариэллы и отсекли её конечности. Сначала были отрублены запястья, затем уши, а также локти.

Более толстый и длинный кинжал, похожий на меч, разрубил её верхнюю часть тела надвое, а меньшая сосулька пронзила пустую глазницу. Ледяные осколки усеяли её лицо, грудь и всё остальное тело, превратив мать в замёрзшего дикобраза.

Но тварь не умирала.

Даже когда ледяное лезвие полоснуло по её шее, под серебряным ожерельем с медальоном в форме яйца, королева отказывалась умирать.

Её голова запрокинулась на песок, но Ариэлла всё ещё издавала булькающие звуки, пытаясь говорить.

Мера подошла ближе, изучая обезображенную голову, покрытую чёрной, липкой кровью. Она приберегла последний удар напоследок.

Щёлкнув пальцами, она отправила вперёд кинжал, который завис у неё под ладонью.

— Молись, мать. Молись, чтобы он не воскресил тебя снова.

Лезвие упало одним движением руки Меры, пронзив середину лба чудовища. Тело королевы перестало дёргаться, булькающие звуки замерли у неё в горле.

Ариэлла была мертва.

Снова.

— Дану в грёбаных прериях! — выдохнул Корвус с берега, и в его голосе звучал чистый ужас.

Полностью проигнорировав его, Мера сосредоточилась на Басте. Точнее, на месте слева от него, где стояла Рут.

Она всхлипнула, увидев красный ореол на песке, окруживший пустое место, которое никогда больше не заполнится.

Часть крови её мамы попала на Баста, но не так много, как на Меру и Корвуса.

Ноги подкосились, и она упала на песок. Из неё вырвались новые рыдания, которые она не могла контролировать.

Корвус шагнул ближе и положил руку ей на плечо, хотя страх пульсировал в его венах, отдаваясь в зловещей магии Меры. Она напугала его до смерти, это было очевидно. Несмотря на это, Ночной король проявил к ней сострадание.

Добрый поступок, совсем на него не похожий.

— Капитан умерла, защищая своего ребёнка. По мне, так это самая почётная смерть для матери.

Тёплые слёзы текли по щекам Меры, прокладывая путь сквозь кровь её мамы, покрывавшую большую часть ее тела. Однако посреди горя и боли она чувствовала мучительное притяжение, раздирающее сердце и связывающее её с фейри, лежащим на пляже.

Её напарник корчился от боли, сражаясь за свою жизнь.

— Баст, — прохрипела Мера, в горле пересохло, тело стало тяжёлым, как железо. Ей хотелось свернуться калачиком и плакать, потеряться в своём огромном горе, но она не могла. Пока нет. — Нам нужно доставить его к Стелле.

Мера подвела Рут. Она не подведёт Баста.

— Да. Однако, прежде чем мы это сделаем… — Корвус указал на себя, покрытого кровью, а затем на неё. — Не желаешь смыть часть этого? Мрачное напоминание, не правда ли?

Часть Меры не хотела избавляться от того, что осталось от её мамы, не могла отпустить Рут. Если бы только она могла удержать её здесь ещё немного… но Корвус был прав.

Всхлипывая и сдерживая крики, Мера заставила океанскую воду подняться над их головами. Она разлилась на миллиарды капель, пролившись на них дождём и смыв большую часть крови.

Корвус молчал, уважая боль и потерю Меры, пока вода лилась на них.

Глядя на свои руки, она желала, чтобы краснота, покрывавшая их, не утекала в море, не оставляла её одну в этом мире.