— Мэйв использует тебя, — сказал мой отец, и теперь в его голосе звучал неподдельный страх. — Она отравляет тебя. Заставляет тебя думать, что это нормально. Заставляет тебя думать, что жестокость, это просто часть того, как все устроено. Райдер, пожалуйста, ты должен выслушать меня…

— Почему? — Голос Маленького принца стал холоднее. Более отстраненным. — Ты бросил нас. Ты бросил маму, предпочел их нам.

— Я ушёл, чтобы защитить тебя, — сказал отец. — От этого. От неё и от того, во что она тебя превращает.

Но Маленький принц уже не слушал. Он снова смотрел на танцоров, и на его лице снова появилась улыбка.

— Кажется, теперь я понимаю, — сказал я, помоложе. — Почему ты был слаб. Почему не мог сделать то, что нужно было сделать.

Лицо отца исказилось от гнева. Всего на мгновение. Потом он выпрямился.

— Если ты это сделаешь, — тихо сказал он. — Если ты пойдёшь по этому пути. Я не смогу тебя защитить. Смертные придут за тобой. И когда они придут, я их не остановлю.

— Тогда не надо, — просто сказал Маленький принц.

— Я срублю дерево, — сказал отец, поправляя свой жёлтый пиджак.

— А Мэйв даст им топор и превратит его в плаху, — прошипел юный я.

Я смотрел на этого юного себя, на этого Маленького принца, и мне было не по себе. Потому что он не спорил. Не сопротивлялся. Он просто… принимал все как есть. Обучение. Он стал именно таким, каким они хотели его видеть.

— Райдер. — Голос Девятки, словно издалека. — Райдер, это воспоминание. Ты смотришь воспоминание. Оставайся с нами.

Но я не мог отвести взгляд. Потому что теперь я видел то, на что смотрел Маленький принц. Танцоры. Десятки танцоров. Молодые люди, подростки, одетые в костюмы разных эпох. Они двигаются в идеальной синхронности, их ноги вычерчивают узоры на траве. Их лица ничего не выражают. Пустые.

Это был Гэллоуз-Хилл. Не такой, как сейчас, а такой, каким он был. Таким, каким он был на протяжении четырехсот лет. И Маленький принц считал его прекрасным.

Сцена изменилась. Теперь я была в другом месте. Тоже в лесу, но в другом. Танцоров не было. Вместо них я увидел женщину, которую узнал. Ребекка Пембрук. Но не та бледная, полупрозрачная Ребекка, какой она стала сейчас. Это была прежняя Ребекка. До того, как я забрал ее цвета, чтобы отдать Мэйв. И Маленький принц стоял рядом и улыбался, пока Мэйв творила свою магию через него.

— Не сопротивляйся, — сказал Маленький принц. — Будет не больно, если не сопротивляться.

Но Ребекка сопротивлялась. Кричала. Плакала. Умоляла.

А Маленький принц просто смотрел.

— Райдер! — голос Девятки стал резче. — Вернись. Это не ты. Уже нет.

Но это было ещё не всё. Сцена за сценой, словно перелистываешь фотоальбом с ужасами. Маленький принц смеётся, пока кто-то молит о пощаде. Маленький принц учится превращать слова в контракты. Маленький принц стоит в Брайант-парке и холодно и расчётливо наблюдает за Колодой.

— Он тебя убьёт, — произнёс голос. Голос из настоящего времени, а не из воспоминаний. Я обернулся и увидел, что рядом со мной в этом кошмаре стоит Акула. Некрофим. Лысый бизнесмен, который пытался сожрать меня на платформе метро. Тот, кто следил за мной, ждал меня, играл со мной, как на скрипке. Только здесь он не пытался меня съесть. Он просто наблюдал за мной с едва заметной довольной улыбкой на лице. И когда я снова увидела его здесь, в мире фейри, посреди видения о моем ужасном прошлом, в моей голове что-то встало на место. Не в хорошем смысле. Скорее, это было похоже на щелчок захлопывающейся ловушки.

— Ты, — сказал я.

— Я, — согласился он.

21. СУД

На этот раз он не пытался меня съесть, что уже было прогрессом. Он просто стоял и смотрел на воспоминание о Маленьком принце, как будто находился на какой-то особенно тревожной художественной выставке. Его лысая голова блестела в странном свете этого места, и когда он улыбался, были видны все его зубы.

— Так, — медленно произнёс я. Теперь мой мозг включился в работу, складывая воедино детали, которые я должен был заметить раньше. — Значит. Платформа метро. Это было не просто… ты ведь на самом деле не пытался меня убить, верно?

— О, я совершенно точно пытался тебя убить, — весело ответил Акула. — Просто не преуспел. Есть разница.

— Правда?

— Конечно. Если бы я преуспел в попытке тебя убить, ты был бы мёртв. А так ты здесь. Живой. Раздраженный. У тебя будет ужасный день. — Он наклонил голову, и это движение все еще было неестественным. — Ты знаешь, почему это так?

— Потому что ты ублюдок-садист, которому нравится произносить монологи?

 Акула рассмеялся. Звук был такой, словно разбивающееся стекло проигрывали задом наперед.

— Потому что меня послали испытать тебя, — сказал он. — Посмотреть, сработает ли магия после десяти лет привязки. Посмотреть, останешься ли ты шимпанзе, или тебя можно будет заставить снова стать им.