Рамбл, это лабиринт извилистых тропинок и тенистых зарослей в Центральном парке, созданный в 1850-х годах, чтобы у посетителей возникало ощущение, будто они забрели в какое-то древнее место. Узкие тропинки петляли среди густых зарослей, деревья нависали над ними, как молчаливые стражи, а их ветви отбрасывали тени, которые казались слишком длинными для послеполуденного солнца. В воздухе пахло влажной землей и мхом, а еще ощущался слабый металлический привкус, медь и электричество, как перед грозой. Тропинки больше походили на туннели, и все это место казалось каким-то замкнутым, словно кто-то пытался искусственно обуздать силу Гринвуда.

Учитывая то, что я знала о магическом Нью-Йорке, скорее всего, именно это они и сделали. В это место, куда можно было попасть с 77-й улицы и со стороны Сентрал-Парк-Уэст, на поляне в стороне от проторенных троп собралось около пятнадцати Диких карт. Я почувствовал охранные чары еще до того, как увидел их: небольшие камни, расставленные на равном расстоянии друг от друга, образовывали защитный круг. Умно. Незаметно. Такую вещь можно было бы просто не заметить, если не знать, что искать. В этом-то и был смысл. Подросток, на вид ему было не больше семнадцати, выпускал из рук спирали света.

Женщина постарше с седыми дредами учила двух других манипулировать водой: между ее пальцев танцевали потоки, а мужчина в деловом костюме отрабатывал движения с палочкой с сосредоточенностью человека, который знает, что одна ошибка может оказаться фатальной.

Никаких вычурных магических костюмов. Никаких значков в виде игральных карт. Никакой иерархии, вышитой на плечах или галстуках. Просто люди, которые учатся магии, потому что им нужно выжить.

Бриджит стояла в стороне от группы, скрестив руки на груди, и наблюдала за происходящим с выражением лица, в котором в равной степени читались гордость и беспокойство, так смотрит человек, который десять лет растил ребенка, не связанного с ним кровными узами.

Ее каштановые волосы с рыжей прядью, которая практически выдавала ее ирландское происхождение, были собраны в строгий хвост. Дэвид присел на корточки рядом с молодой женщиной, лет двадцати пяти, с замысловатыми косичками, и показывал ей что-то про защитные обереги. По-моему, ее звали Жасмин, потому что, приблизившись, я услышал, как он это произнес. Даже присев, он казался массивным по сравнению с миниатюрной студенткой, сплошные мускулы и кошачья грация, приобретенная за годы боевых тренировок. На его коротко остриженной голове играли солнечные блики, когда он терпеливо демонстрировал какой-то жест.

Когда Дэвид заметил меня, его лицо просияло.

— Райдер! — крикнул я. Он в три шага пересек комнату и заключил меня в объятия. — Не ожидал тебя так рано.

— Позавтракал с Джонатаном, — сказала я, отстраняясь. — Удивительно, но он дал мне несколько книг, которые у него были, мамины исследования. И рассказал о Гэллоуз-хилл.

Молодая женщина, Жасмин, резко подняла взгляд от того места, где Дэвид учил ее.

— Гэллоуз-Хилл? — осторожно повторила она. — Это место, откуда родом моя кузина. Сара О'Коннор.

— Вы знаете это место? — Спросил я, удивленнй тем, что Джонатан произнес это так, будто это какой-то секретный архив.

— Я знаю Сару, — сказала Жасмин. — Она уличный фокусник в парке Вашингтон-сквер. Или была им. Несколько недель назад она вернулась домой. Сказала, что в городе что-то не так. Что за ней наблюдают. Почему вы спрашиваете о Гэллоуз-хилл?

— Моя мать что-то там исследовала, — сказал я. — Перед тем, как она умерла.

Голос Бриджит разнесся по поляне.

— Дэвид, проведи всех через защитные обереги. Нам с Райдером нужно поговорить.

Она не сдвинулась с места, но выражение ее лица стало холодным. Я направился к Бриджит, но, прежде чем смог дотянуться до нее, брошка с лисой, прижатая к моей груди, стала ледяной…

Все произошло мгновенно.

Обереги завизжали, неслышно, но я почувствовал это, магический вопль, от которого у меня заныли зубы. Камни по периметру разлетелись на осколки, а затем они появились, выступив из теней, которых не должно было быть при свете послеполуденного солнца.

Сброшенные. Их было пятеро. Их маски были белыми и безликими, с четырьмя карточными мастями: червами, трефами, пиками и бубнами, которые постоянно перемещались по ним, как масло по воде. Это были не физические маски, а иллюзия фейри. Они двигались с неестественной точностью, слишком плавно и расчетливо, словно марионетки, которыми кто-то управлял. У каждого в руках был серебряный посох.

— Ложись! — крикнула Бриджит.

Первый посох выстрелил прежде, чем кто-либо успел среагировать. Луч, если это можно было так назвать, он больше походил на разрыв самой реальности, ударил мужчину в деловом костюме прямо в грудь. Он не закричал. Просто… сложился пополам. Как будто кто-то удалил все его кости, оставив только кожу. А потом он исчез. Он не умер.

Пропал.

Стерт.

Поляна погрузилась в хаос.

Только что я стоял там. В следующую секунду реальность начала распадаться на части.