Пиковый Туз был мертв.

Но Бенни судорожно вздохнул, его грудь вздымалась, когда жизнь возвращалась в его тело.

Его глаз, тот, что выбил Джонатан, исчез. На его месте осталась лишь пустая глазница, ткани срослись, но сам глаз не поддавался даже минимальным силам Новака. По краям глазницы все еще потрескивал свет, сине-белая энергия, которая искрилась и мерцала, словно сдерживаемая молния, пытающаяся вырваться на свободу.

Бенни резко сел, хватая ртом воздух, и поднес руку к лицу. Коснулся пустой глазницы. Почувствовал то, чего там больше не было.

— Что… — начал он, но увидел тело Новака. Увидел, как Дэвид склонился над ним. Увидел выражение лиц остальных.

— Нет, — прошептал Бенни, и это был надломленный звук. — Нет, только не из-за меня. Он не должен был… я не стою…

— Он сделал свой выбор, — твердо сказала Бриджит, сжимая его плечо. Ее лицо было мокрым от слез, но голос звучал твердо. — Не смей позорить этот выбор, говоря, что ты его недостоин. Адриан Новак принял решение. Уважай его.

Бенни медленно кивнул, все еще касаясь лица, все еще ощупывая пустую глазницу.

Я встал, оглядел поляну и нашел то, что искал, у края, где сражался Палач.

Топор.

Оружие Палача, выпавшее из рук древнего фейри, когда тот бежал. Двуручный топор, серебряный, с сине-белыми всполохами энергии, которые потрескивали на лезвиях.

Того же цвета, что и молния в глазнице Бенни.

Я подошел и поднял его. Он был тяжелым, очень тяжелым, но не настолько, чтобы я не смог его поднять. Как будто он испытывал меня, проверяя, достоин ли я носить его хотя бы временно.

Я отнес его туда, где сидел Бенни.

— Держи, — сказал я, протягивая ему топор.

Он посмотрел на топор, затем на меня, на его лице было написано замешательство.

— Оружие палача? Я не могу…

— Оно тебе понадобится, — ответил я. — Для того, что будет дальше. Почувствуй свой взгляд, Бенни. Это не просто рана. Это магия фейри, искаженная и сдерживаемая. Джонатан что-то вложил в тебя, когда ударил. Изменил тебя. И этот топор...

Я вложил его ему в руки.

Это предназначено для тебя. Я видел это. В видении. Ты, с повязкой на глазу, из-под которой вырывается молния. Держащий в руках этот топор. Теперь это твое оружие.

Бенни взял топор обеими руками, и что-то щелкнуло. Оружие вспыхнуло светом, идеально соответствуя энергии в его глазнице. Сине-белая молния, которая потрескивала и искрилась, пробегая между топором и его раной, как будто они были связаны.

Как будто они были созданы друг для друга.

Он с легкостью поднял его одной рукой, поражаясь его равновесию, в то время как битва вокруг нас подходила к концу. Все, что Джонатан выбросил, исчезло. Фейри с Висельнова холма бежали. Палач исчез, и Некрофимы исчезли, вероятно, прекратив свое существование, когда почувствовали, что ситуация меняется.

Тела лежали повсюду. Их было слишком много. Члены Колоды. Подстановочные знаки. Горожане, которые сражались, чтобы защитить свою новообретенную свободу. Цена была высока.

Но мы победили.

Город был свободен, сделка расторгнута. Призраки обрели покой. Бриттани, подросток, которая должна была умереть этой ночью, была жива и здорова и плакала от облегчения в объятиях своей семьи.

Стояла.

Это не была полная победа. Джонатан сбежал. Заговор продолжался. Предстояли новые сражения.

Но это было уже что-то.

Рядом со мной появился Джеррольд, теперь уже в своем более привычном обличье. Он все еще был сделан из дерева и листьев, но выглядел более дружелюбно. Меньше похож на древнюю силу природы, а больше на чьего-то эксцентричного дядюшку.

— Ты молодец, — прошептал он. — Лучше, чем я ожидал, честно говоря. Думал, ты потеряешь самообладание, когда к тебе вернется сила. Думал, он сможет взять верх.

— Он все еще там, — призналась я. — Я чувствую его. Ждёт. Но… не сейчас. Не сегодня.

— Если будешь осторожен, то и никогда, — ответил Джеррольд. — Ты не он, Райдер. Ты, нечто новое. То, чего раньше не существовало, сила Маленького принца в сочетании с решениями Райдера Уэйтса. Это по-своему опасно. Но в то же время… потенциально полезно. Если ты сможешь держать себя в руках. Если сможешь помнить, кто ты.

Я кивнул, не решаясь заговорить.

Подбежал Джарвис, по-прежнему очень довольный собой.

— Я сражался с афганскими борзыми, — объявил он. — С древними, осквернёнными афганскими борзыми. И победил.

— Да, — согласился я. — Я видел.

— Я герой, — продолжил он, виляя хвостом. — Настоящий герой. О таких слагают песни. Эпические баллады с припевами и всем прочим. Я подумываю о чём-нибудь драматичном. Может, со струнными. Или с целым оркестром». Как думаешь, я смогу собрать целый оркестр?

— Джарвис.

— Да?

— Заткнись.

Его хвост завилял сильнее.

— Ладно. Наверное, сейчас не время. Но позже мы обсудим мой оркестр.