— Я не он, — ответил я, обходя курган по кругу.

— Не он? — Джонатан атаковал, карты полетели по спирали, которую я каким-то образом успел заметить. Смертельная комбинация. Предназначена для того, чтобы снять защиту, прорвать оборону и сделать цель уязвимой для последующего удара. Я блокировал удар Белым Клинком, и пылающий клинок прорезал искажённую магию, словно её там и не было. Крыло Некрофима и раньше хорошо справлялось с разрыванием магических связей, но теперь, когда я направил через него свою восстановленную силу, оно стало просто разрушительным. Я не мог их видеть, но на мгновение почувствовал, как глаза Джонатана расширились за маской.

— Ты помнишь, — сказал он. Это был не вопрос. Это было утверждение. — Всё.

— Всё, — подтвердил я, продолжая кружить вокруг него. Заставляя его поворачиваться, сосредотачиваться на мне, а не на бушующей вокруг нас битве. — Включая то, как ты убил мою мать.

— Ах, — сказал Джонатан, и в его голосе прозвучало что-то похожее на сожаление. — Полагаю, ты видел ее последнее голосовое сообщение?

— Я видел, как ты ее утопил, — сказал я, чувствуя, как во мне закипает гнев, горячий и сосредоточенный. — Наполнил ее легкие водой изнутри. Заставил ее захлебнуться, пока она ползла по двору, истекая кровью и пытаясь добраться до своих карт. Пытаясь предупредить кого-то. Хоть кого-нибудь. — Я сделал шаг вперед. — Ты не просто подстроил ее смерть, Джонатан. Ты не нанимал для этого кого-то другого. Ты стоял там и смотрел, как она тонет. Смотрел, как она мучается. Ты сам убил ее, пока она беспомощно лежала на земле.

На лице Джонатана что-то промелькнуло. Возможно, боль. Или воспоминание о боли из тех времен, когда он еще был способен ее чувствовать.

— Она была великолепна, — тихо сказал он, и на мгновение маска соскользнула с его лица. Не в буквальном смысле, в переносном. Его голос стал мягче. Человек, что противоречило всему, что я видел прямо сейчас. Было ли что-то ещё? — Всё, чем должна быть Пиковая Дама. Умной. Сильной. Посвященной. Из нее получился бы отличный генерал, если бы она присоединилась к нам.

— Но она не присоединилась к вам, — сказал я. — Поэтому вы убили ее.

— Она стояла у нас на пути, — ответил Джонатан, и мягкость исчезла. — Она слишком многое поняла. О Шипах, заговоре, о том, что мы строили. Если бы я оставил ее в живых, она бы все остановила. Столетия планирования, работы. Все пошло прахом, потому что Сьюзен Уэйтс была слишком умна для своего же блага, переспала не с тем принцем Фейри и ничего так не хотела, как спасти своего испорченного ребенка.

Он снова применил другую схему. Это я тоже узнал, она было разработана для того, чтобы воздействовать на воспоминания, путать мысли, настраивать разум против себя.

Я заблокировал его, но с трудом. Он был прав в одном, я все еще привыкал к тому, что ко мне вернулась вся эта сила. Все еще впитываю в себя знания, накопленные за десять лет.

— Ты заботился о ней, — сказал я. — Я видел это в видении. По тому, как ты смотрел на нее. Тебе действительно было не все равно.

— Да, — просто ответил Джонатан. — Я любил. Странно, не правда ли? Заботиться о ком-то и все равно убивать его. Но когда ты создаешь что-то настолько важное, как то, что создаем мы, личные чувства не могут иметь значения. Миссия, это все. Цель, это все. Индивидуальные жизни, индивидуальная любовь, индивидуальные потери, все это просто... шум.

— Ты сумасшедший, — сказал я.

— Нет, — ответил Джонатан. — Я предан своему делу. Есть разница.

Он атаковал снова, и на этот раз по неизвестной мне схеме. Что-то новое. Что-то, что он разработал с тех пор, как, как я теперь вспомнил, стала популярной теория магии.

Удар пришелся мне в грудь, и ребра пронзила боль.

Я тяжело опустился на землю, и белый эфес заскользил по траве.

Джонатан медленно, не спеша спустился со своего холмика, а карты парили вокруг него, словно защитный барьер.

— Ты силён, Райдер, — сказал он. — Сильнее, чем я ожидал. Восстановление прошло лучше, чем я думал. Но сила без опыта, это всего лишь потенциал. Ты всё ещё учишься. Всё ещё вспоминаешь. Всё ещё собираешь по кусочкам. — Он поднял руку, и между его пальцами появилась карта. Эта выглядела иначе. Темнее. Продажной. В корне неверной, и от этого у меня мурашки по коже.

— Шип.

— Это принадлежало Сьюзен, — сказал он, показывая мне карту. Пиковая дама, но перекрученная. Поврежденная. Ее лицо на карте выглядело неестественно, словно кто-то взял ее изображение и перевернул, превратив в нечто кошмарное. — Я сделал ее специально после того, как убил ее. Напоминание о том, что бывает с теми, кто встает у нас на пути.