Похоже, Бриджит усердно трудилась. Последовавший за этим хаос был неописуем. Посохи сталкивались с оберегами. Стихийное оружие летело, как смертоносные снаряды, и взрывалось при ударе. Горожане Гэллоуз-Хилл, поняв, что их только что обретенная свобода вот-вот будет утрачена, тоже вступили в бой. Их возглавляла Сара О’Коннор с Кромкой Эйре в руке. Клинок гудел все громче, рассекая магию Отбросов, словно ее и не было. Горожане размахивали всем, что попадалось под руку: инструментами, самодельным оружием, всем, что могло причинить вред. И, в лучших традициях обороны Массачусетса, у многих из них было огнестрельное оружие. К несчастью для Сброшенных, пытавшихся защититься от магических атак, это означало, что они не могли одновременно защищаться от пуль.

Джонатан поднялся на возвышенность и встал на небольшом холме на краю поляны. Оттуда он, как крупье, разбрасывал игральные карты, и каждая из них, попадая в цель, взрывалась, источая порочную магию. Видение, которое было у меня раньше, Джонатан на холме, разбрасывающий карты, вдалеке грохочет гром, сбывалось прямо у меня на глазах, хотя в том видении он был без маски. Только на этот раз я могла это остановить. Однако прежде чем я успел это сделать, сквозь шум битвы прорвался вой. Это был не человеческий звук. И даже не фейский. Что-то совершенно иное.

Древний. Первоначальный.

Из-за деревьев выскочили две огромные афганские борзые и бросились прямо на меня. Я сразу их узнал, Тина и Лео, собаки Джонатана, которых он поддерживал в живых с помощью магии больше тридцати лет. Вот только теперь они уже не были похожи на элегантных выставочных собак. Тина, почти черная, с едва заметными рыжими подпалинами на густой шерсти, двигалась как жидкая тень. Ее глаза горели огнем фейри, а зубы были слишком длинными и, казалось, слишком острыми. Лео, темно-серый с необычным голубоватым отливом шерсти, бежал прямо за ней. Его движения были неправильными, слишком быстрыми, слишком плавными, как будто на него не распространялись те же физические законы, что и на все остальное. Они были осквернены. Изменены. Превратились в оружие. Мне стало грустно при мысли о том, кем они были раньше. Спутниками Джонатана. Наверное, его друзьями, если у фейри вообще могут быть друзья. Теперь они были просто убийцами. Тина первой бросилась на меня, оскалив пасть. Я потянулся за Белым клинком, но не успел его обнажить, как маленькое черно-коричневое существо бросилось на Тину. Джарвис. Мой нелепый выставочный кокер-спаниель с висячими ушами и виляющим хвостом без раздумий бросился на существо вдвое больше себя.

— Джарвис, нет! — Но произошло нечто невероятное. Когда Джарвис столкнулся с Тиной, из его маленького тельца вырвались тени. Не настоящие тени, а их отголоски. Воспоминания о тенях. Как будто за десять лет, проведенных в ловушке между мирами, он что-то усвоил и теперь использовал это как оружие. Тина взвизгнула и в замешательстве отшатнулась.

Джарвис приземлился на четвереньки, и на мгновение я увидел, что на его теле появилось что-то ещё. Что-то большее. Древнее. Ужасающее. Настоящий гончий пёс из Квен Аннуна: массивные плечи, горящие ледяным огнём глаза и зубы, способные прокусить сталь. А потом, когда я снял с него морок, он снова стал просто Джарвисом с висячими коричневыми ушами и высунутым языком.

Но афганские борзые увидели гончего пса и, возможно, до сих пор его видят, потому что они неуверенно попятились, возвращаясь к своим привычным обликам.

— Так и есть! — гавкнул Джарвис, и его голос прозвучал с тем странным эхом, из-за которого казалось, будто он говорит из пещеры. — Я десять лет провёл в Междумирье! Думаешь, я не научился кое-каким трюкам? Я видел свой затылок со стороны! Я проходил сквозь стены! Я изучал неевклидову геометрию! — Лео бросился вперёд, явно решив проверить, не блефует ли Джарвис. Плохое решение.Джарвис увернулся с такой скоростью, на которую спаниель просто не способен, и эти призрачные отголоски следовали за ним, делая его крупнее, быстрее и опаснее, чем он был на самом деле. Челюсти Лео сомкнулись в пустоте, а зубы Джарвиса, крошечные зубы спаниеля, которые обычно не могли справиться с добычей крупнее теннисного мяча, впились в лапу афганской борзой.

Лео закричал. На самом деле закричал. Как будто укус Джарвиса обжег его.

— Магия Междумирья! — Джарвис зарычал с набитым ртом. — На вкус как маленькие размеры и неопределенность! Хочешь еще?

Тина решила, что не хочет в этом участвовать. Она повернулась и бросилась обратно к деревьям. Лео оторвался от Джарвиса, его протащили несколько футов, прежде чем он, наконец, вырвался на свободу. Он бросил один взгляд на Джарвиса, маленького, пушистого, покрытого шерстью афганской борзой и выглядевшего чрезвычайно довольным собой, и решил, что последовать за своим спутником было отличной идеей.

— И держись подальше! — Джарвис рявкнул им вслед, и на мгновение из-за тени он показался футов семи ростом. — Чертовы афганские гончие. Думают, они такие утонченные!

Он повернулся и посмотрел на меня, яростно виляя хвостом.

— Ты это видел? Ты видел, что я сделал? Я был великолепен!

— Ты был ужасен, — честно ответила я.

— Превосходно! — Джарвис загарцевал на месте. — Именно этого я и добивался!