На днях я наконец уволилась из Александровской больницы, а сегодня получила окончательный расчет — мне выплатили почти пятьдесят рублей. К тому же на руках у меня была бумага-перевод в земскую больницу Воржской волости, Ярославской губернии. Всё же Егор Борисович не стал идти на конфликт со мной и подал прошение в министерство о моём переводе. А сегодня пожал мне руку на прощание и деловито сказал:

— Не держите на меня зла, Татьяна Николаевна. Я был не прав. Если вдруг надумаете вернуться, то я обязательно приму вас обратно.

Я даже опешила от такого заявления этого шовиниста. Но промолчала, забрала свои документы и попросила Егора Борисовича пока мое увольнение держать ото всех в тайне, пока я не уеду.

Затем я прямиком направилась к своему благоверному. У мужа как раз сегодня был день приёма пациентов.

Попросив его медсестру пустить меня без очереди, я вошла в просторный профессорский кабинет Обвинцева и сразу с порога заявила:

— Иван, у меня к тебе важный разговор.

Муж удивленно посмотрел на меня и как-то благодушно ответил:

— Здравствуй, Татьяна. Вижу ты успокоилась, потому да, давай поговорим.

Я успокоилась? Я даже опешила на миг. Вот бессовестный бабник! Вообще-то именно он распускал руки и угрожал мне в прошлый раз. Но я решила проигнорировать его слова и озвучила свое предложение:

— Я готова закрыть глаза на твоё увлечение Серафимой, но мне нужны деньги. За моё и твое спокойствие, так сказать.

Я боялась гнева Обвинцева на мои слова, но Иван Карлович, наоборот, как-то довольно заулыбался, погладил цепочку от часов на своём брюшке и сказал:

— Вот, Татьяна, совсем другой разговор. Я знал, что ты разумная женщина. Сколько тебе надобно? Пятьдесят, сто рублей? Хочешь прикупить себе обновки?

— Две тысячи, — произнесла я твёрдо.

— Сколько? Да ты с ума сошла? Это такая большая сумма!

— А съемная квартира Серафимы и содержание её детей разве не дороже стоит? И не делай такие глаза. Деньги у тебя есть, Иван. И ты мне их дашь, или я подам на развод завтра же.

О том, что сейчас Аглая уже вовсю занималась поиском фактов измены моего мужа, которые можно официально зафиксировать, я, естественно, решила умолчать. Когда Аглая подаст прошение о рассмотрении моего дело о разводе, я к тому времени уже уеду с деньгами, и фиг мой муженек меня найдет и что-то предъявит.

И моя совесть была совершенно чиста. Любит развлекаться с молодыми-девицами и делать им детишек? Хорошо. Но пусть платит за свои развлечения. И дорого.

— Две тысячи, — заявила я категорично. — И я не буду тебя беспокоить ближайшие месяцы, Иван. Обещаю. Живи как хочешь.

Я видела, что ему очень нравилось мое изменившееся отношение к ситуации с его любовницей, но он явно не хотел давать мне деньги.

— Откуда я возьму тебе такие деньги? Таня, может хоть половину? Тысяча тебя устроит?

— Неужели у тебя нет накоплений, Иван? Никогда не поверю. Всего лишь твоё полугодовое жалование. Ничего… Симочку свою немного прижмешь. Она итак ходит у тебя в шелках французских. А жена как оборванка, — я уже вошла в раж и решила сыграть роль недовольной требовательной жены на все сто.

У меня была цель — выжить из этого юбочника как можно больше. Пусть платит за свои грехи. Деньги мне сейчас были очень нужны: расходы на обустройство на новом месте, присмотр за Мишей, да и сыну надо было привезти хоть копеечку. Вряд ли Сергей на земском жаловании врача в деревне шиковал.

— Таня, давай хоть тысячу двести. Мне надо снять деньги в банке и...

— Тысячу восемьсот, так и быть. Но деньги завтра же.

Мы спорили с Иваном ещё четверть часа и сошлись на полутора тысячах. Конечно, изначально я озвучила сумму большую, чем рассчитывала получить с мужа, а потом милостиво снизила её. Как говорится: проси больше — получишь сколько надо.

Скрепя зубами, Обвинцев согласился выдать всю сумму ассигнациями и деньгами уже завтра днём. И похоже, его жажда тела Симочки была сильнее, чем эти немалые деньги.

Я довольно протирала руки, когда вышла из его кабинета в больнице, прижимая к себе свой ридикюль. Сто рублей я выжила с этого мерзавца уже сейчас. В наглую забрала почти все его деньги из бумажника. Да, сегодня Симочка в ресторан с моим мужем не пойдет. Ничего, попостится немного.

У входа из больницы меня ожидал Миша. Я улыбнулась мальчику, оценив, что за эту неделю он преобразился. Щеки его стали круглее, взор ясным, и выглядел он в новой одежде — очень мило. Рана на его руке уже почти зажила.

— Всё получилось, тётя Танюша? — спросил меня мальчик.

— Да. Теперь идём на Невский к Аглае Александровне. А затем пообедаем в каком-нибудь недорогом ресторанчике. Отметим наш отъезд из Петербурга.

У нас уже были куплены билеты на поезд до Ростова через два дня. Сегодня — завтра я должна была доделать все дела, и мы с Мишей отправимся наконец к моему сыну Сергею.

Глава 21