Как назло, главный врач со вчерашнего дня уехал в отпуск на воды. Оттого пришлось идти к этому шовинисту Егору Борисовичу, который временно исполнял его обязанности. Едва заместитель услышал мою просьбу о переводе в уездную больницу, как тут же взбеленился. Швырнул поданные мою бумаги на стол.

— Я не подпишу вам это, Татьяна Николаевна! — процедил он так зло, что я даже опешила.

— Отчего?

— Вы нужны здесь.

— И давно нужна? — холодно осведомилась я. — Когда вы в прошлый раз отчитывали меня как девочку, вы не думали об этом?

— Я был прав. Ваше место — место медсестры, вот и занимайтесь этим. А во врачебные дела не лезьте.

— Я не хочу снова это обсуждать, Егор Борисович. И всё равно уволюсь. Если не подпишете, я пойду к начальнику больницы или выше.

— Грозите, Татьяна Николаевна? А мы ведь вас воспитали, всему научили. А я даже глаза закрывал не то что вы ассистировали при операциях Ивану Карловичу. Только из большого уважения к вашему мужу.

— За это спасибо, но я уже всё решила. И всё равно уеду.

— Значит решили всё бросить: больницу, мужа и отправится не весть куда?

— Почему же непонятно куда? Под Ростов еду, к сыну. Поэтому подписывайте.

Егор Борисович опять перевёл нервный взор на ненавистные бумаги и поджал губы. Это было прошение в министерство о моём переводе. Заявление об увольнении с завтрашнего дня лежало рядом.

— Вы же понимаете, Татьяна Николаевна, что будете сидеть на голом жаловании?! Вся земская медицина финансируется государством, а лечение сельского населения бесплатное.

— Понимаю.

— Похоже, не до конца понимаете. Никто не будет платить вам за ваши услуги ни копейки, потому что крестьяне нищие, но вы не смеете никому из них отказать в лечении. Вы будете получать казенное жалование, жалкие двадцать рублей в месяц на своё пропитание и проживание.

— Вы что, отговариваете меня?

— Просто описываю ваше распрекрасное будущее в деревне. Там нет богатых пациентов и военных ведомств, которые щедро платят за медицинские услуги. Там грязь, нищета и эпидемии.

— Довольно. Я отлично знаю, что такое деревня. Не вам меня пугать.

В прошлой жизни я родилась в небольшом селе в Харьковской губернии, в начале двадцатого века, и прекрасно представляла, что там и как. И голод, и войну, и тиф на своей шкуре испытала. Надо же, вздумал меня пугать! Не на ту напал. То, что я пережила когда-то в молодости, не каждый выдержит.

— И все же, Татьяна Николаевна. Вы отдаете себе отчет в том, что вы делаете? Что хотите сделать со своей дальнейшей карьерой?

— К чему вы клоните, Егор Борисович? Никак не пойму. Подпишите бумагу, и я больше не буду бельмом на вашем глазу. Я же знаю, как вы ко мне относитесь.

Он скривил губы и как-то нервно взглянул на меня.

— Да, я был неправ, — вдруг заявил он. — Часто придирался к вам. Но я всегда ценил вас. Вы одна из лучших медсестер в моей больнице. Я не хочу терять вас. Обещаю, что подумаю над вашим предложением: открыть первое в нашей больнице гинекологическое отделение и похлопочу, чтобы вы стали его заведующей.

Надо же! Как он заговорил. Похоже и моя предшественница, в теле который я теперь находилась оказалась не промах. Но я точно была на голову выше нее по знаниям и опыту в медицине. И совершенно не боялась ни трудностей, ни земской службы. Наоборот, жаждала ее.

Кто я здесь? Старшая медсестра одной из больниц, отвергнутая жена, вызывающая только жалость окружающих, да еще и одинокая, ни ребенка, ни котенка, как говорится.

Что меня держит в столице? Ничего. Только этот вот надутый индюк, который еще вчера орал на меня, а сейчас блеял и просил остаться, понимая, что я слишком хороша для его больницы.

— Поздно, — отрубила я одним словом. — Подписывайте.

Я видела, как он скрипит зубами и не хочет. Но все же взял перьевую ручку и уже поднес к бумаге, его рука замерла. Он снова недовольно глянул на меня.

— Знайте, Татьяна Николаевна, обратно я вас не приму!

Ого! Уже и угрозы пошли. Напугал! После моей медицинской практики на фронте во время ВОВ меня было уже ничем не напугать. А тогда мне было всего девятнадцать.

— Пожалуйста, подписывайте, Егор Борисович, — гнула я свою линию.

Я знала, что в провинции я не пропаду. Стану полноценным врачом, смогу лечить людей без всякой указки сверху, сама себе приказчик и судья. А еще я буду рядом с единственным близким мне человеком. С сыном Сергеем. Ему-то я точно нужна. Он ведь так зазывал меня к себе в своих письмах.

Он тоже врач, и мы сможем с ним поднять медицину в Ростовском уезде на такой уровень, что этому напыщенному Егору Борисовичу даже и не снилось.

Глава 20

Прошла неделя. За это время я уже почти освоилась в новом мире.

Миша так и жил со мной и во всём мне помогал по дому. Он оказался очень хорошим мальчиком, понимающим и добрым.

За эту неделю моя помощница Аглая в епархиальной консистории выхлопотала документы для мальчика. Подняла все архивы, нашла его метрику и сделала с неё выписку. А вчера мы у стряпчего оформили соглашение, по которому мальчик стал моим воспитанником.