Погода в Ростове стояла прохладная, около нуля и пасмурно. Да и вокруг ещё было полно талого снега, который едва стал сходить: проталины, замёрзшие лужи и грязь даже на перроне. Мы с Мишей зябли в нашей осенней одежде, и когда вдруг начали падать мелкие снежинки, я недовольно заметила:

— Странно, почему нас никто не встречает?

— Может, Сергей Иванович не получил от вас телеграмму, тётушка Таня?

— Возможно. Ну тогда подождём ещё четверть часа и будем как-нибудь сами до села Вексицы добираться.

Неожиданно на перроне показался странный персонаж — неприглядного вида мужик, довольно крупный, в сером армяке и старом картузе. Отчего-то он сразу мне не понравился. И более всего тот факт, что он нетвердо стоял на ногах и явно был пьян.

Я чуть отвернула голову, надеясь, что он пройдёт мимо. Но мужик, чуть покачиваясь, направился прямиком в нашу сторону. Через минуту остановился около нас.

— Здрасьте, ваша милость. Я за вами! — выдал он вдруг тем самым обескуражив меня.

Оглядывая его помятое небритое лицо, шальной красный взгляд и ощущая амбре, которым от него разило, я недоумённо спросила:

— Вы кто, милейший? Что вам угодно?

— Говорю же, сударынька моя, за вами я прибыл.

— Думаю, вы обознались.

— Как же? Вы же наша новая докторша? Татьяна Николаевна Обвинцева, так же? Сергей Иванович велел привезти вас.

Он как-то довольно оскалился, подмигнув мне. Я напряглась. Мужик же деловито уже подхватил наши три чемодана и, крякнув, выдал:

— Не боись, Таня Николаевна, доставлю вас в лучшем виде! За площадью мои сани-то. Пойдём!

Ну приехали. Какой-то пьяный мужик затрапезного вида с наглой рожей жаждал везти нас. Неужели никого не нашлось поприличнее? И вообще, где сам Серёжа?

Глава 22

Подхватив последний чемодан, я направилась за мужиком. Миша последовал за мной. Спустя пять минут мы подошли к добротным саням, запряженным пегой лошадью. Кругом еще было полно снега, и похоже весеннего тепла в этих краях еще не видели.

— Как вас хоть звать, милейший? — спросила я, когда мужик деловито начал запихивать наш багаж сбоку саней и под ноги.

— Кузьма я, — ответил он и опять как-то довольно оскалился. — Я завхоз, а заодно и конюх. Служу при больнице у вашего сына.

— Понятно, Кузьма, — вздохнула я, помогая ему размещать чемоданы, которые то и дело валились с саней.

— Садитесь с мальцом уже, да ноги шкурой прикройте, не лето чай, — велел мужик.

— А далеко нам до села ехать?

— Верст двадцать не меньше. Но ничего, к ночи прибудем.

«К ночи» меня совсем напрягло, но я промолчала, и быстро взобралась в сами за мальчиком.

.

За пределы Ростова мы выехали через четверть часа. Погода хоть и стояла не холодная, но какая-то промозглая и ветреная. Шел небольшой мокрый снег, и видимость была плохая. Мы с Мишей, как и велел Кузьма, накинули на колени и ноги большую медвежью шкуру. Обнимала мальчика рукой, прижимая к себе, так было теплее.

Я пыталась рассматривать что-то по сторонам, но пейзаж был довольно уныл: лысые деревья, пригорки и заснеженные поля. Дорога была грязная, с талым снегом, и довольно скользкая. Кузьма постоянно стегал лошадь, чтобы она бежала быстрее, и сани то и дело заносило на поворотах, и они опасно скользили по замерзшим лужам.

Мы с Мишей держались за бока саней, и у меня то и дело выскальзывал из рук ридикюль от стремительного движения. Гнал наш горе-возница, пьяный и лихой очень сильно. Когда же я сделала замечание, попросив ехать чуть тише, Кузьма недовольно огрызнулся:

— Не боись, Таня Николаевна, довезу вас в сохранности. А то к ночи то не поспеем, уже вечереет, скоро непроглядная темень будет.

После этого аргумента я спорить естественно не стала. Совсем не хотелось ехать по этой грязной, ухабистой дороге в темноте.

Через десяток верст я даже немного задремала, когда дорога стала поровнее. Миша примостился у меня на плече, я обняла его за плечи, а размеренный стук копыт убаюкивал.

Оттого я испуганно вздрогнула, когда вдруг раздался громкий окрик:

— Дорогу!

— Куда прешь, твою мать!

Неожиданно сани резко дернулись, сильно накренились и завалились на бок. А мы с мальчиком с криком вылетели из них прямо на талую дорогу. Падение было неожиданным. От силы удара у меня почти выбило дух, и первые секунды я едва не понимала, что произошло.

В следующий минуту послышалась отборная ругань нашего возницы Кузьмы, который бранил себя да и лошадь на чем свет стоит.

— Какой же ты дурень, Кузьма Егорыч! — раздался другой громкий мужской голос. — Какого ляда ты решил объезжать мою бричку? А ну держи лошадь, пока сани не поехали!

— А вы не приказывайте мне, не запрягли чай! — огрызнулся наш нетрезвый возница.

— Надо было просто обождать, пока я проеду, а опосля ехал бы себе дальше.

— Вы, Дмитрий Александрович, своими холопами командуйте, а мне нечего указывать, что делать. Сам знаю!

Я же уже немного пришла в себя. Огляделась. Мы с Мишей оказались на мерзлой земле, а я так вообще сидела в растаявшей луже, ощущая, как ледяная жижа заливается мне в ботинки и под шерстяную юбку.