— Благодарю, Дмитрий Александрович, у меня есть деньги. Не нужно ничего брать из казны. Там и так пусто, как я поняла из ваших слов.

Я была растеряна от его щедрот и расстроена смертью сына. Потому говорила с графом нехотя, просто из вежливости, даже не смотрела на него.

— Ваша правда, — согласился он. — Но я вот еще зачем приехал, Татьяна Николаевна, — он чуть перевел дух и словно решился на что-то. — Думаю, вам покровитель нужен. Ну, теперь, когда сынка вашего не стало. Да и муж у вас в столицах. Защитить вас некому. Например, договорится с волостным старшиной о чем или с другим кем. Ведь вас наверняка всерьез воспринимать не будут. А если за вами будет стоять влиятельный заступник, то и говорить с вами по-другому станут.

— И себя вы предлагаете в этой роли? — спросила я с вызовом, сразу поняв к чему Разумовский завел этот странный разговор

— Почему бы и нет? Я сделаю так, что вы сможете спокойно работать и лечить, как того хотите, и никто вам палки в колеса вставлять не будет.

— Спасибо, — тихо ответила я.

— Я, знаете ли, и с материалами и бревнами для ремонта больницы помочь могу или ещё чем. А то внутри всё такое убогое и замшелое.

— Спасибо, — на автомате ответила я, почти не слушая, о чём он говорил.

Мне было слишком нехорошо на душе, да и на сердце оттого, что я вот так приехала на похороны сына.

Потому в эту минуту я была не в силах думать о проблемах больницы, но предложение графа меня почему-то насторожило, чувствовала я во всём этом какой-то подвох.

— Так вы согласны? — спросил напряжённо Дмитрий Александрович, смотря прямо мне в глаза.

— Мне надо подумать. И…

— И что думать? Не пойму. Я ведь не всем свою дружбу предлагаю, — заявил твёрдо он.

В следующую минуту Разумовский приблизился совсем близко и быстро притянул меня к себе, обхватив сильными руками мою талию. Опешив, я даже не поняла в первый миг, что он намерен меня поцеловать. Но когда он склонился надо мной и его губы уже потянулась к моим, я резко дёрнулась в сторону. И со всего размаху залепила ему пощёчину.

Как так получилось, я и сама не знала, ведь в прошлой жизни пощёчин я никому не давала. Может быть, тело прежней хозяйки вспомнило это скверное действие.

Меня накрыло такое возмущение, что даже сперло в горле. Надо же какой-то прыткий! На пятый день знакомства руки уже распускает и предлагает мне невесть что!

Точно зарвавшийся местный кобелина, который не знал отказа. Смазливый и наглый. Иначе бы себя так не вёл.

— Пойдите прочь, сударь! — процедила я, стремительно освобождаясь из его рук и отходя в сторону на пару шагов. — Даже слушать вас больше не хочу.

— Не рубите с плеча, я ведь и осерчать могу! — вспылил Дмитрий Александрович.

— Мне плевать! — выругалась я. — У меня сын позавчера умер, а вы тут со своими грязными предложениями! Совсем у вас совести нет. Убирайтесь!

.

.

— Зря артачитесь, Татьяна Николаевна, я как лучше для вас же хотел.

— Лучше? Не нужно мне ваше покровительство. Меня сюда назначило министерство, и я под его защитой. А в ваших липких, непристойных предложениях я не нуждаюсь, граф! Ступайте прочь, пока я не позвала исправника из горницы!

— Смешно, право, — скалился злобно Разумовский. — Так и быть, пойду. Главное, не пожалеете потом, Татьяна! Я ведь не последний человек в здешних местах.

Ещё и угрожал, змей такой!

Когда разъяренный Разумовский стремительно умчался на своей бричке, я прислонилась к поленнице и сжала виски руками.

Положение было швах. Мало того, что единственный близкий человек умер, и я даже не успела толком повидать его и поговорить с ним перед смертью, так теперь ещё и нажила такого влиятельного врага в лице Разумовского. Теперь он точно затаит на меня злобу.

А ещё эта больница. Это было что-то ужасное. Всё допотопное, половина персонала пьяная, вторая непонятно где. Неужели мне одной придётся её восстанавливать и тут принимать пациентов? Просто кошмар.

Если мне вообще разрешат остаться здесь в качестве врача.