Всего миг, за который мое сердце ушло в пятки, и перед глазами промелькнула вся жизнь, а еще неопрятные рыжие усы извозчика, который яростно стегал лошадь. От внезапного испуга у меня вдруг случился ступор. Умом я понимала, что надо отбежать в сторону, но ноги стали словно каменными. Неожиданно меня кто-то дернул назад, почти вытащив из-под колес несущегося экипажа. Невольно я выровняла свою корзину со снедью, и она грохнулась на мостовую, и тут же большие колеса проехались по ней, превратив овощи и рыбу в отвратительное грязное месиво. Экипаж несся все дальше по дороге, даже не притормозив.

От силы, дернувшей меня назад, я не удержалась на ногах и грохнулась на тротуар рядом с мостовой, больно ударившись коленями. И тут же увидела своего спасителя, который упал рядом со мной на бок. Это был тот самый тощий парнишка, разносчик газет. Его старый картуз слетел с его головы, газеты рассыпались. Он проворно поднялся на ноги и наклонился надо мной.

— Сударыня, вставайте! — он попытался меня поднять.

Однако его тут же оттеснил какой-то господин с брюшком, помогая мне встать.

Вокруг меня быстро собрались прохожие. Помогли мне отряхнуться, подобрали упавшую шляпку, спрашивали, все ли со мной в порядке.

— Страх какой! — заверещала одна из девиц рядом.

— И правда, ужасть один, — подхватила ее речь какая-то баба. — Пройти по улице невозможно. Давют прямо не глядючи!

— С вами все в порядке, сударыня? — спросил в этот момент другой мужчина, прилично одетый, похожий на какого-то дворянина. Он вручил мне мой упавший ридикюль.

— Да, спасибо, — лепетала я, тряся головой и осматривая себя.

Вроде бы у меня ничего не болело, не считая содранной коленки на правой ноге. Все же нижняя юбка и плотная ткань верхнего платья отлично защитили мои ноги от удара о мостовую.

Трясущимися руками я одернула пальто, водрузила шляпку на голову, длинная шпилька, ее удерживающая на волосах куда-то делась. Я вновь обернулась на мостовую, где лежала моя раздавленная корзинка. Даже захотелось заплакать. Все мои продукты были напрочь испорчены. Рядом валялись только пара картошин и яблоко. Но тут же по мостовой проехала еще одна телега, а за ней вторая, и я поняла, что сломанную корзинку даже поднять с мостовой — это опасно.

Дорогие читатели, если вам нравится книга, прошу поддержите ее лайками и комментариями. Это очень вдохновляет автора. Благодарю!

Глава 15

— Господа, со мной уже всё хорошо! Ступайте, куда шли, — нервно ответила я прохожим, которые толпились рядом.

Да, это было невежливо, но я отчего-то очень расстроилась. С утра проступил фингал под глазом, потом унижение в полицейском участке, а теперь меня едва не задавили, да ещё и потеряла все свои продукты, даже пообедать нечем. А ведь хотела сварить щи и рыбу запечь.

Горожане начали расходиться, а я пыталась прийти в себя. Какая-то баба подняла мои картошины и яблоко с мостовой и протянула мне. Я запихнула их в свой широкий ридикюль и поблагодарила её.

Перед моими глазами отчего-то до сих пор стояли мерзкие рыжие усы того извозчика, который едва не сбил меня. Где-то я уже видела эти тараканьи усищи.

Невольно мой взгляд упал на паренька, своего спасителя. Он стоял в трёх шагах от меня, у фонарного столба, и прижимал ладонь к своей второй окровавленной руке. Я поняла, что он больше меня пострадал при падении. Тут же, приблизившись к мальчику, я обеспокоенно спросила:

— Ты поранился?

На его ободранном предплечье зияла жуткая рваная рана, которая виднелась через обрывки рукава. Видимо, при падении он разбил её об острые камни мостовой.

— Ничего, не страшно, — произнес мальчик, пытаясь храбриться, но я-то видела, как его лицо морщится от боли, и он стискивает зубы.

— Как же не страшно! У тебя кровь хлещет!

Быстро открыв свою сумочку, я начала рыться в ней. Тут же выкинула мешающие картошины и яблоки. Наконец нашла свой шейный платок, который сунула туда раньше, потому что на улице стало довольно тепло.

Удивительно, но никто из прохожих даже не подумал помогать пареньку, как, например, мне, а словно сторонились его. И почему? Оттого что он беден или что?

Но сейчас об этом не стоило думать, ибо рана мальчика была жуткой. Я проворно перетянула его руку своим шейным платком, чуть выше раны, а на больное место приложила свой чистый носовой платок, прижала, чтобы остановить кровь.

— Тебе надо срочно в травмпункт, — выпалила я. — Обработать и зашить рану.

— Куда? — не понял парень.

— Э-э… в больницу, — поправилась я, помня, что никакого травмпункта в XIX веке еще не было.

— Зачем, сударыня? Все и так заживет.

— Нет, не пройдет! Пойдем со мной, тут недалеко больница, где я работаю. Я помогу тебе, — настаивала я, осторожно придерживая мальчика за плечи и повела его за собой. — А потом я провожу тебя домой, к твоим родителям.

— Не надо домой, я ещё газеты не продал, — обеспокоенно произнес он. — Надо поднять их и почистить.