Мы просидели в ресторане до самого закрытия. Этот вечер с Полей стал для меня лучшим лекарством. Её смех, простые и мудрые слова помогли мне ненадолго сбросить тяжелый груз, который я носила в себе все эти дни.

Глава 35: Переоценка ценностей

Первая неделя второй четверти принесла с собой не только ноябрьские заморозки, но и новые, весьма тревожные наблюдения. За время коротких осенних каникул Миша Александров заметно изменился. Когда в понедельник он вошел в класс, я сразу заметила, что его привычная живая улыбка исчезла. Мальчик стал тихим, замкнутым, на уроках истории он больше не поднимал руку первым, а просто безучастно смотрел в окно, подперев подбородок рукой. Его успеваемость тоже поползла вниз — вчера за самостоятельную работу он получил тройку, что для него было совершенно нейсвойственно.

В четверг, когда уроки закончились, и за Мишей приехал Артур, я решила, что не буду откладывать разговор об этом в долгий ящик. Поэтому как только Артур вошел в класс, на ходу расстегивая пальто, я сразу обратилась к мальчику:

— Миша, — он как раз застегивал рюкзак. — Подожди, пожалуйста, папу в коридоре. Мне нужно обсудить с ним несколько организационных вопросов.

Артур молча проводил взглядом сына до двери и так же молча вопросительно повернулся ко мне.

— Мы сейчас очень торопимся с Мишей на тренировку. Но я так понимаю, что ты хочешь обсудить что-то важное.

— Артур, он сильно изменился за каникулы. Стал замкнутым, успеваемость падает. Меня это начинает беспокоить.

— Давай я приеду завтра после работы? Часам к пяти вечера, и мы все обсудим, — проговорил он, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо, — я кивнула, стараясь держать голос ровным. — Я буду ждать тебя в кабинете. Вопрос действительно серьезный. Лучше им заняться сейчас, пока ситуация не зашла далеко.

Следующий день тянулся невыносимо долго. Пятничные уроки закончились, школа медленно опустела, мои школьники разошлись по домам. За окнами кабинета уже бушевала метель, швыряя хлопья мокрого снега в стекло.

Ровно в пять дверь кабинета негромко скрипнула. Артур вошел, стягивая на ходу кожаные перчатки. Выглядел немного изможденным, но его глаза воодушевленно горели огнем. Он молча прошел к первой парте и присел на стул напротив.

— Я слушаю тебя, — негромко произнес он, аккуратно складывая верхнюю одежду на спинку соседнего стула.

Я разложила перед ним последние работы Миши.

— Он замкнулся, Артур. На уроках витает в облаках, не реагирует на вопросы, оценки снизились. Я боюсь, что у него начался тяжелый период адаптации, который мы упустили. Можем ли мы подключить нашего школьного психолога? Она очень деликатный специалист.

Артур выслушал меня, а затем медленно потер переносицу пальцами.

— Психолог из школы не нужен, Есения, — тихо ответил он. — Дело не в адаптации. Скорее всего, это реакция Миши на наш развод с Викторией.

Эти слова прозвучали для меня как удар грома среди ясного неба. Еле сохранила внешнее хладнокровие, не желая углубляться в детали его личной жизни.

— Это… это может сильно травмировать мальчика, — произнесла я, опуская взгляд. — Развод родителей — всегда огромный стресс для ребенка в этом возрасте.

— Я знаю, — Артур кивнул, его взгляд при этом все так же был прикован к моему лицу. — С ним сейчас работает наш семейный психолог, мы стараемся сделать этот переход максимально мягким. Эту процедуру мы подробно обсудили с Викой.

Значит, процесс развода уже как минимум запущен. Я была в замешательстве, мысли путались, и поэтому я поспешно попыталась свернуть разговор, чувствуя, как теряю контроль над своими эмоциями.

— Что ж… если у вас всё схвачено, тогда я не буду вмешиваться. Мне просто нужно быть внимательнее к нему в школе. Спасибо, что прояснил ситуацию.

Я резко поднялась со своего места, давая понять, что официальная часть встречи окончена и ему пора уходить. Но Артур не встал. Он продолжал сидеть, вальяжно откинувшись на спинку стула, и его глаза с легким вызовом проскользили с головы до ног.

— И всё? — с усмешкой спросил он. — Больше тебя в этой ситуации ничего не интересует?

Я замерла, сжимая в руках край стола.

— Например? Что меня должно интересовать?

— Например… что послужило истинной причиной этого развода спустя двенадцать лет, — он медленно поднялся со своего места, надвигаясь на меня всей своей массивной фигурой.

— И что же? — мой голос дрогнул.

— Переоценка ценностей, — глядя на мои губы, ответил он. — Я долго жил чужой жизнью и чужими мотивами. Пытался следовать правилам, которые мне навязали.

— Отлично, — язвительно бросила я, отступая на шаг назад к классной доске. — Рада за тебя. Лучше поздно, чем никогда. А теперь, пожалуйста, уходи.

— Но это еще не всё, — прошептал он, делая еще один шаг навстречу и сокращая расстояние между нами до минимума.

Я подняла бровь, безмолвно спрашивая: «Что еще?».