Собрание длилось около часа. Как только собрание закончилось, и учителя начали неторопливо расходиться по своим кабинетам, я дождалась, пока директор направится к себе, и быстро пошла за ним.

— Валерий Андреевич, добрый день еще раз, — негромко позвала я, когда он открывал дверь своего кабинета. — Извините, у вас не найдется десяти минут для меня? Мне бы очень хотелось обсудить с вами один важный вопрос, который я давно планировала.

Директор обернулся и жестом на ходу пригласил меня войти:

— Да, Есения Дмитриевна, конечно. Проходите, присаживайтесь. Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — я присела на удобный стул напротив его массивного деревянного стола.

Валерий Андреевич сел напротив, сложил руки в замок перед собой и внимательно посмотрел на меня:

— Я вас слушаю. О чем вы хотели поговорить?

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как ладони слегка покрываются прохладным потом от волнения.

— Валерий Андреевич, я хотела предложить проект… создания благотворительного фонда при нашей гимназии.

Директор заинтересованно приподнял бровь, но перебивать не стал, давая мне возможность высказаться.

— Понимаете… Я сама была сиротой. И если бы не моя бабушка, которая в тринадцать лет забрала меня под свою опеку, я бы просто сгнила в детском доме. Я знаю, что это такое — быть одной, без поддержки, без единого близкого человека, когда у тебя есть мечты, есть способности к учебе, но нет абсолютно никаких ресурсов, чтобы эти мечты осуществить. Я всегда мечтала открыть благотворительный фонд, который будет оплачивать обучение талантливым сиротам в университетах. Давать им тот самый старт в жизни, которого они лишены по умолчанию.

Директор внимательно посмотрел на меня, поправив очки.

— Есения Дмитриевна, но ведь наше государство и так предоставляет сиротам серьезные льготы при поступлении. У них есть квоты на бюджетные места, они получают социальные стипендии.

— Но этого катастрофически недостаточно, — горячо возразила я, подавшись вперед и сжимая пальцы на краю стола. — Да, государство дает им льготное бюджетное место. Но поступить в университет — это лишь верхушка айсберга, это только десять процентов успеха. А как им выжить в процессе учебы? Государственная социальная стипендия сироты — это жалкие крохи, на которые в нашем городе невозможно даже нормально питаться, не говоря уже о покупке одежды, проезде или лечении. Общежития часто переполнены или находятся в ужасном состоянии, а снять даже самую дешевую комнату им не на что.

Я перевела дыхание, чувствуя, как воспоминания о моих собственных студенческих годах, когда мы с Полей считали каждую копейку, обжигают горло.

— Чтобы просто не умереть с голоду, эти дети со первого курса вынуждены идти работать официантами, грузчиками или курьерами по ночам. Они засыпают на лекциях, пропускают семинары, у них не остается времени на реальное освоение профессии, и в итоге их просто отчисляют за неуспеваемость. Кроме того, у них нет возможности купить элементарные вещи для учебы: мощный ноутбук для будущего архитектора или дизайнера, дорогие учебные пособия, качественные материалы. У них нет родителей, которые купят им приличный костюм для первого собеседования или оплатят стажировку. Они абсолютно одиноки в этом мире.

Мой фонд должен заниматься не просто оплатой обучения там, где нет бюджетных мест. Он должен обеспечивать полное сопровождение: выплачивать достойную ежемесячную стипендию, на которую можно жить и учиться, а не выживать; оплачивать аренду жилья, покупку необходимой техники, одежды и, самое главное, предоставлять менторов — успешных людей, которые будут направлять их и помогать с трудоустройством после вуза. У нас в школе учатся дети из очень обеспеченных семей. Родители наших учеников — влиятельные, богатые люди. Если бы мы смогли организовать этот фонд при гимназии, собирать пожертвования, проводить благотворительные вечера… Мы могли бы спасти сотни талантливых детских судеб, дать им путевку в настоящую, достойную жизнь. Сама я… у меня никогда не будет таких ресурсов, чтобы запустить такой проект самостоятельно. Но с возможностями нашей школы…

Я замолчала, глядя на него с надеждой. Мне казалось, что эта идея настолько прекрасна и благородна, что отказать в ней просто невозможно.

Валерий Андреевич слушал меня очень внимательно, не прерывая ни единым жестом. Его взгляд был серьезным, глубоким и сочувствующим. А когда я закончила, он молча откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столу. Тишина в кабинете затянулась на несколько долгих секунд.

— Есения Дмитриевна, — наконец тихо и очень мягко произнес он без грубости или пренебрежения. — То, о чем вы говорите — это прекрасная и светлая мечта. И то, что вы, пройдя через такие испытания, хотите помогать другим детям — делает вам огромную честь как человеку и как педагогу. Я искренне уважаю вас за это.

Затем он вздохнул и поправил очки: