— Но я вынужден вам отказать. Наша гимназия — это образовательное учреждение, а не благотворительная организация. По уставу школы мы просто не имеем права заниматься ведением финансовых фондов, распределением стипендий для сторонних детей, не обучающихся у нас, и организацией подобных коммерческих или некоммерческих структур. Любая подобная деятельность со стороны школы мгновенно привлечет внимание налоговых органов, прокуратуры и вызовет массу юридических проверок, которые парализуют работу всей гимназии. Мы не можем рисковать репутацией и безопасностью школы.

— Но может не обязательно при школе, можно попробовать создать отдельное юридическое лицо, просто здесь родители… — попыталась возразить я, но он остановил меня жестом руки.

— Родители наших учеников действительно очень богатые люди, Есения Дмитриевна, — спокойно перебил он меня. — Но поверьте моему опыту: они платят огромные деньги за обучение своих детей именно потому, что хотят видеть эту школу закрытой, элитной и безопасной. Они не захотят, чтобы их втягивали в сторонние проекты, которые не имеют прямого отношения к их детям. Сбор средств на лечение конкретного больного ребенка в рамках разовой акции — это одно. Но создание постоянного фонда для обучения и поддержания сирот в университетах — это колоссальная финансовая и юридическая машина. Нужен попечительский совет, независимый аудит, штат юристов и бухгалтеров. Школа просто не имеет права и ресурсов этим заниматься.

Он посмотрел на меня с искренним сожалением:

— Если вы действительно хотите осуществить эту мечту, вам нужно искать крупного частного корпоративного спонсора за пределами школы. Какую-то большую компанию, которая захочет стать основателем этого фонда и взять на себя все расходы и юридические вопросы. Но самой школе этим заниматься… категорически нельзя. Простите меня, Есения Дмитриевна. Мне искренне жаль.

Я медленно поднялась со своего места, чувствуя, как внутри всё сжимается от горького, но такого логичного отказа.

— Я понимаю, Валерий Андреевич, — тихо произнесла я, стараясь держать лицо. — Спасибо, что выслушали. Извините за беспокойство.

— Не за что, — он поднялся вслед за мной. — Вы — отличный учитель, и уже делаете большую работу.

Моя мечта, которая еще десять минут назад казалась такой близкой, снова превратилась в пепел. У меня не было ни миллионов, ни связей с крупными корпорациями. Я была обычным учителем истории.

«Ничего, — мысленно приказала я себе, открывая дверь своего класса. — Ты сильная. Ты справишься. Рано или поздно найдешь способ запустить этот фонд. Главное — не опускать руки».

Я прошла к своему столу, села в кресло и открыла ноутбук, решая отвлечь себя накопившейся бумажной работой. В каникулы у учителей всегда много дел. Пока мои пальцы быстро стучали по клавиатуре, заполняя таблицы в электронном журнале, мои мысли вернулись к тому, как прошла эта первая четверть. Она была изнуряющей, но удивительно продуктивной. Мой пятый «Б» постепенно сплачивался, дети привыкали к моим требованиям, а я — к их непростым характерам.

Тяжелым испытанием этой четверти стал Артур. После нашей последней встречи тет-а-тет он начал регулярно приезжать за сыном. Почти каждый день он парковался у ворот школы, поднимался в кабинет, вежливо здоровался и ждал, пока Миша соберет свои вещи. При этом каждый его визит превращался для меня в сеанс изощренного психологического напряжения.

Он входил в класс не спеша, тихо здоровался и не произносил больше ни слова за редкими исключениями. При свидетелях мы общались исключительно официально, соблюдая все рамки приличия, но это спокойствие было лишь тонкой ледяной коркой над бушующим океаном. Затем он уходил, уводя сына за руку, а я оставалась в расшатанном состоянии. Артур не давил на меня, не пытался искусственно выводить разговорить или искать тактильный контакт. Но его практически ежедневное, молчаливое присутствие в моей жизни было сильнее любых слов. Он напоминал мне о том, что он здесь. Как будто он не собирается меня отпускать.

Я закрыла ноутбук и устало прислонилась к спинке кресла. Первая четверть закончилась. Впереди были каникулы — целая неделя без школьной суеты, без уроков и… без ежедневных встреч с Артуром. Я должна была использовать это время, чтобы вернуть себе душевный покой, который за эти два месяца успела растерять.

Закрыла все папки с отчетами, выключила компьютер и окинула взглядом свой кабинет. Мне нужно было срочно переключить мысли. Не задумываясь, я достала телефон и набрала Полине. Она ответила почти сразу, на заднем фоне слышался веселый детский смех и какой-то шум.

— Сеня! Привет, дорогая! — весело затараторила она. — Как твои каникулы? Учителей уже отпустили домой?

— Отпустили, Поль, — я улыбнулась, чувствуя, как от её голоса на душе становится спокойнее. — Ты свободна сегодня вечером? Мне очень нужно выбраться куда-нибудь, посидеть, поболтать. Голова кругом идет.