Наконец, собрание подошло к концу. Мы выбрали родительский комитет (Виктория демонстративно отказалась от участия, сославшись на занятость), обсудили организационные вопросы, и родители начали расходиться.

Артур и Виктория поднялись одними из первых. Виктория сухо кивнула мне, забирая свою сумочку:

— Спасибо. До свидания.

— Всего доброго, — не глядя на нее, ответила я.

Артур задержался на секунду у двери. Посмотрел на меня, а затем молча вышел вслед за женой.

Проводив последнего родителя, я отошла к окну, чтобы немного привести себя в чувства. На улице был поздний вечер, около восьми. Усталость навалилась на мои плечи тяжелым грузом. Поэтому я достала телефон и набрала Платону:

«Платоша, я закончила. Собрание прошло. Заберешь меня? Я очень устала».

«Конечно. Буду через десять минут» — быстро пришел ответ.

Я спустилась вниз, вышла на школьный двор, где уже горели тусклые ночные фонари. Машина Платона припарковалась у ворот. Я села на переднее сиденье, откидываясь на спинку, и закрыла глаза.

— Устала? — тихо спросил Платон, трогаясь с места и бережно сжимая мою ладонь. — Как всё прошло?

— Нормально, — тихо ответила я, глядя в окно на мелькающие огни. — Родители очень требовательные. Голова раскалывается.

Платон кивнул и принялся неторопливо рассказывать о своем дне: о новых учениках в его онлайн-школе, о забавных технических неполадках во время вебинара, о том, что нам нужно купить в супермаркете на завтрак…

Его голос звучал убаюкивающим фоном, но я не разбирала половины его слов. Мой разум был далеко. Перед моими глазами по-прежнему стояли серые глаза Артура, который смотрел на меня в школьном кабинете спустя двенадцать лет разлуки.

В следующий раз эти глаза предстали передо мной через неделю. Время близилось к четырем часам дня, уроки уже давно закончились, и школьные коридоры постепенно пустели, погружаясь в предвечернюю тишину. В здании воцарился покой, из других кабинетов доносились лишь редкие голоса учителей, шуршание швабр технического персонала да далекий гул города за окнами.

Я сидела в своем кабинете, проверяя стопку тетрадей. Красной ручкой выводила оценки на полях. Каждая проверенная страница казалась мне бесконечной чередой букв, за которыми я пыталась спрятаться от собственного беспокойства. В углу класса сидел Миша Александров. Он не ушел домой вместе со всеми — сидел один, аккуратно складывая учебники в свой рюкзак, предупредив, что ждет папу.

Внезапно из коридора донесся звук неторопливо приближающихся шагов. Последние полчаса убеждала себя в готовности встречи с Артуром и уже, казалось, даже поверила в это. Но как только на пороге появился Артур, скользнул взглядом по кабинету и остановился на мне, весь мой словарный запас сузился до междометий.

— Добрый день, Есения... Дмитриевна, — его голос заставил меня невольно крепко сжать ручку в руках.

— Папа! — Миша радостно вскочил со своего места, подхватывая рюкзак. — Я заждался!

Артур перевел взгляд на сына, и его строгое лицо на секунду смягчилось теплой, искренней родительской улыбкой. Он подошел к его парте и ласково взъерошил его волосы.

— Планы изменились, Миша. Я освободился чуть позже, прости друг.

Он достал из кармана пальто ключи и протянул сыну:

— Держи. Спустись пока в машину, подожди меня там. Мне нужно обсудить с твоим классным руководителем несколько вопросов.

— Хорошо, пап, — послушно кивнул мальчик. Он быстро застегнул рюкзак, вежливо попрощался со мной: — До свидания, Есения Дмитриевна! — и выбежал из класса, хлопнув дверью.

Мы остались наедине. В пустом кабинете истории. Пылинки медленно закружились в золотистых лучах, пробивающихся сквозь большие окна, словно застыв во времени.

Я отложила ручку в сторону, сцепила пальцы в замок перед собой на столе и заставила себя не отводить свой взгляд. Каждая мышца моего тела была натянута от напряжения.

Артур не спешил начинать разговор. Он медленно подошел ближе, останавливаясь в паре шагов от моего стола, и просто замер, глядя на меня.

Его взгляд неспешно бродил по моей фигуре. Он открыто разглядывал меня, и в этом изучающем взгляде читался интерес. Он смотрел на мои волосы, лицо, блузку и на мои руки с аккуратным маникюром. Перед ним стояла взрослая женщина. В его глазах я увидела смесь легкой растерянности и затаенного желания. Это молчаливое раздевающее разглядывание начало смущать меня. Щеки обжег румянец.

— Не ожидал здесь... в этой школе увидеть тебя, столько лет прошло, — тихо произнес он наконец. Его голос прозвучал хрипло. — Ты… ты как будто изменилась. И одновременно осталась всё той же. Те же глаза, тот же упрямый взгляд...

— Время идет, Артур. Прошло много лет, — ответила я максимально сдержанно. — Странно было бы, если бы я осталась прежней. Как адаптируется Михаил? У тебя есть какие-то конкретные вопросы по его учебе или поведению в классе?