Артур не ответил словесно. Вместо этого он оттеснил меня к стене. Я отступала шаг за шагом, пока моя спина не уперлась в классную доску. Но он не остановился. Его руки легли на мои плечи, и он аккуратно, но настойчиво развернул меня в сторону двери, ведущей в мой маленький служебный кабинет при классе.

— Артур, прекрати, — прошептала я, чувствуя, как паника вперемешку с желанием затапливает мой разум. — Мы в школе. Пожалуйста, давай без рисков. Если кто-то зайдет…

— К черту уже эти риски, Есения, — прорычал он у самого моего уха, толкая дверь лаборантской и увлекая меня внутрь, в полумрак комнаты, пахнущей тетрадями и книгами. Он захлопнул дверь и повернул замок. — Сколько можно пытаться жить правильно? Сколько можно танцевать под чужую дудку, оглядываясь на приличия и статус?

— Я никогда так не делала, не танцевала под чужую дудку! — выкрикнула я, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь оттолкнуть его. По моими руками его сердце колотилось в сумасшедшем ритме.

— Так я не про тебя...

— Мы совершаем ошибку, остановись пожалуйста, — еле проговорила я, собрав остатки воли в кулак. Но мои инстинкты плавили рассудок. Я держалась из последних сил.

В следующий миг все барьеры, разделявшие нас до этого, рухнули с треском словно тонкий лед под тяжестью весеннего паводка. Артур больше не сдерживался. Вся его суровость и холодность, которую он так старательно демонстрировал в присутствии других людей, испарилась, уступив место первобытной жажде.

Он притянул меня к себе, чтобы поцеловать — жадно забирая мое дыхание, не давая времени ни опомниться, ни сделать вдох. Это была лавина страсти, которую невозможно было остановить. Его губы сминали мои с силой. Я потеряла связь с реальностью. Колени ослабли. И если бы не его сильные руки, железной хваткой обвившие мою талию, я бы просто упала на прохладный пол.

Его обжигающе ладони собственнически сжимали мое тело сквозь тонкую ткань одежды. Они медленно поднимались выше по моим ребрам, собирая попутно блузку. С треском лопнула пара мелких перламутровых пуговиц, разлетевшись по полу, и прохладный воздух комнаты мгновенно коснулся моей обнаженной кожи. Но этот холод тут же исчез, поглощенный жаром его ладоней. Артур оторвался от моих губ, прерывисто дыша, и его поцелуи переместились ниже — к моей шее, к ключицам, оставляя влажные следы на коже. У меня не было шансов противостоять этому напору.

Я застонала, окончательно теряя контроль над собственным телом, которое так долго держала в узде. Мои руки, словно ведомые собственным разумом, поднялись вверх, пальцы запутались в его темных волосах, притягивая его к себе еще ближе, требуя большего. Я таяла в его объятиях, забывая обо всем на свете, отдавая ему все свои накопленные за эти годы эмоции. В этот момент не было, коллег, друзей, знакомых, работы, отношений, не было даже нас самих — Есении Дмитриевны, строгого учителя истории, не было Артура Александрова, главы крупного холдинга. Были только чувства и ощущения, в которых растворялись двое взрослых, измученных разлукой людей, которые наконец-то сбросили свои маски.

Артур прижал меня спиной к высокому стеллажу с картами, заставляя меня выгибаться ему навстречу. Со рваным дыханием он уткнулся носом в изгиб моей шеи, шумно вдыхая мой запах. Его крепкое тело полностью заблокировало меня, лишая малейшей возможности отстраниться, да я и не хотела этого.

— Моя… — прошептал он прямо мне в кожу, и его ладонь на моей талии сжалась еще сильнее и спустилась ниже, очерчивая изгиб бедра. — И всегда была только моей.

Этот шепот пронзил меня от макушки до пят. Я зажмурилась, чувствуя, как слезы облегчения и подступающего безумия катятся по моим щекам.

— Замолчи, пожалуйста… — дрожащим шепотом попросила я, крепче сжимая пальцы на его плечах. — Просто замолчи… Не говори ничего.

Я не хотела думать о Виктории, о его бракоразводном процессе, о школе за закрытой дверью лаборантской, о Платоне, который ждал меня дома. Я хотела только одного — слиться с ним в единое, забыть обо всем мире, умереть и воскреснуть в его руках.

Артур послушно замолчал, заглушая мои слова новым, глубоким поцелуем. Его руки продолжали ласкать мое тело с собственнической нежностью, изучая каждый изгиб, словно пытаясь заново запомнить меня. Мы двигались в одном ритме, затерянные в полумраке маленького кабинета. Это была наша долгожданная свобода от чужих правил, долгих лет лжи и собственного упрямства.

Время словно прекратило свое линейное течение, рассыпавшись на миллионы ослепительных искр. Это был настоящий фейерверк чувств, фонтан эмоций, который прорвался наружу, сметая на своем пути любые доводы рассудка, прошлые обиды и страхи. В этих ощущениях не было прошлого и будущего — существовала только эта секунда, влажная близость и одно дыхание на двоих.