Я приказала себе собраться и набрала СМС Платону:

«Я задержусь. Поеду к Поле на посиделки. Забирать меня сегодня с работы не надо, потом приеду на такси».

Отправка этого сообщения стоила мне невероятных усилий. Каждая буква казалась ложью, которая выжигала меня изнутри, пачкая экран телефона. Так хотелось по привычке добавить: «Люблю тебя», но пальцы не шевелились, как я могла после случившегося писать такое, и действительно ли я любила его все это время? Смотрела на сообщение и чувствовала, как к горлу подступает тошнота от собственного лицемерия. Сразу после этого я выскользнула из школы через боковой выход для персонала, чтобы не дай бог не столкнуться с Артуром на парковке, и вызвала такси.

Дорога до квартиры Полины прошла как в тумане. Я ехала на заднем сиденье, прижав к груди воротник пиджака Артура, который он накинул на мои плечи, и пыталась унять дрожь. За окном мелькали серые улицы засыпающего города, уличные фонари расплывались в моих слезах длинными золотистыми полосами. Мне казалось, что водитель такси смотрит на меня через зеркало заднего вида с сочувствующим или осуждающим взглядом, и от этого хотелось сжаться в комок, раствориться в темноте салона.

Полина встретила меня у порога. На руках она держала своего сына, который весело жевал яблоко. Увидев мое бледное лицо, растрепанные волосы и то, как судорожно я сжимаю полы мужского пиджака, Поля посмотрела на меня вопрошающим взглядом. Её глаза испуганно округлились, но она не стала задавать вопросов при ребенке.

— О, Сеня приехала! — нарочито весело произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал непринужденно. — Зайка, беги к папе. Матвей! — крикнула она вглубь квартиры. — Забирай сына и идите погуляйте перед сном. Нам с Сеней нужно обсудить девичьи секреты.

Из гостиной вышел Матвей. Он улыбнулся, но, заглянув в мои полные отчаяния глаза, мгновенно посерьезнел.

— Что-то случилось? Если что-то нужно, ты только скажи. Мы всегда рядом.

Я в ответ смогла только помотать головой. После этого Поля быстро одела сына, Матвей накинул куртку, и через пять минут дверь уже закрылась за ними.

Полина сразу повела меня на кухню. Она усадила меня на диванчик, налила мне большой бокал красного вина, а себе заварила чай.

— На, выпей, — тихо произнесла она, пододвигая ко мне бокал. — Тебя трясет как в лихорадке. Рассказывай. Что произошло с тобой?

Я сделала большой глоток терпкого напитка, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, ослабляя спазм в горле. И меня прорвало. Я разрыдалась прямо перед ней — громко, навзрыд, закрывая лицо ладонями.

— Поля… какой позор, — сквозь всхлипы выпалила я. — Я потеряла контроль. Просто рассудок потеряла, когда Артур зашел… Он был словно одержимый. На вид вроде такой спокойный, а внутри… Я в ответ злилась, кричала, пыталась отталкивать его, но стоило ему коснуться, как всё исчезло. И я ответила на его поцелуй… Не сдержалась. А затем, мы… у нас всё случилось прямо там, в лаборантской. Что мне делать, Поля? Как мне смотреть в глаза Платону после всего? Я чувствую себя грязной тварью. Я ведь специально выбрала тихую жизнь с Платоном, чтобы спастись, чтобы спрятаться от всего этого. А в итоге… я просто разрушу этим его жизнь.

Полина молча слушала меня, её лицо было сопереживающим и грустным. Ее выдала только приподнявшаяся бровь, когда я озвучила имя своего губителя. Она пересела ко мне на диван, крепко обняла меня за плечи и прижала к себе.

— Мне кажется, это не ненависть была все эти годы, Сеня, — тихо, с глубокой нежностью произнесла она. — Это похоже на чувства, которое ты заколотила в гроб и закопала много лет назад. Все это время ты пыталась быть сильной, пыталась построить правильный, безопасный мир с Платоном. Но Артур появился, и всё это рассыпалось. И это непросто так. И винить его одного будет несправедливо. Но и ты не чудовище, Сеня. Ты просто живой человек, который слишком долго врал самому себе.

— Но Платон… он ведь не заслужил этого! — плакала я, утыкаясь в её плечо. — Он так предан мне. Я уничтожу наши отношения, его доверие!

— Но все равно ему следует знать правду, Сеня, — Полина отстранилась и заглянула мне в глаза. — Ты не сможешь жить, скрывая это постоянно. Так ты сделаешь только хуже. И Платон… он заслуживает правды, как бы больно это ни было. Если ты промолчишь сейчас, это будет медленно убивать вас обоих каждый день. Ложь разрушит его еще сильнее, чем правда.

Она поднялась, ушла в спальню и вернулась через минуту, протягивая мне свою чистую, просторную трикотажную футболку и теплые носки.

— Переоденься. Твою блузку мы выбросим. И пиджак этот… оставь здесь, я его потом уничтожу. Тебе нужно избавиться от его запаха.

Вино медленно делало свое дело — адреналин уходил, оставляя после себя лишь серую пустоту. Паника отступила, уступив место осознанию неизбежного. Я понимала, что обратного пути нет. Шаг сделан, и теперь мне нужно нести за него ответственность.