Когда буря наконец утихла, реальность вернулась в комнату внезапно, словно сквозняк из разбитого окна. Я стояла, прислонившись спиной к стеллажу, медленно сползая по нему на пол. Мои пальцы, всё еще дрожащие от адреналина, пытались собрать края блузки. Пара пуговиц была безвозвратно утеряна, и эта оголенная часть тела горела на мне сейчас клеймом позора. Внутри меня медленно, но верно разрасталось чувство вины перед Платоном.

— Что… мы натворили? — прошептала я, закрывая лицо руками. Мой голос дрожал и прерывался от подступающих слез. — Господи… Как я могла? Платон....

Артур стоял напротив меня, неторопливо застегивая ремень брюк и поправляя рубашку. Он выглядел уставшим, но в его глазах не было прежней злости — только спокойная решимость мужчины.

— Ты не замужем, Есения, — безэмоционально произнес он, глядя на меня сверху вниз. — Я проверял.

Я подняла голову, убирая руки от лица. Мои глаза округлились от возмущения.

— Проверял меня?! Какое право ты имеешь на это?!

— Имею, — отрезал он, поправляя пуговицы на манжетах. — И раз уж ты не вышла замуж...

— Но я живу с Платоном! — выкрикнула я, поднимаясь на ноги и прижимая края блузки к груди. — Мы практически женаты! У нас общая жизнь, быт, планы! Это… это то же самое, что брак!

Артур подошел ко мне вплотную, помогая поднять с пола мое расслабленное тело и заставляя меня снова вжаться спиной в стеллаж. На его лице появился оскал, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Значит, с завтрашнего дня — ты собираешь свои вещи в чемоданы и съезжаешь от него, — с не терпящим возражений тоном произнес он.

— Ты ненормальный! — прохрипела я. — Играешь с чувствами людей, Артур! Так нельзя! Платон ни в чем не виноват, он любит меня! Ты не имеешь права разрушать его жизнь ради своих эгоистичных хотелок!

Он наклонился ниже, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

— А ты не играешь, Есения? — тихо с прищуром спросил он. — Ты с этим своим Платоном уже сколько лет вместе? И за всё это время ты так и не вышла за него замуж. Разве это не игра? Ты сама играешь с его чувствами, используя его сейчас как щит от меня и как удобную гавань. Можешь честно ответить мне на этот вопрос? Ты любишь его? Так же, как меня пять минут назад? Ну? Молчишь?

Его слова ударили меня прямо в сердце. Он был прав. Моя «безопасная жизнь» с Платоном были построены на искренних чувствах с его стороны и тихим принятием — с моей. Я действительно... использовала его, прячась от собственной боли, и не могла дать ему той любви, которую он заслуживал. Осознание собственной подлости выжигало меня изнутри.

— Уйди, пожалуйста, — едва слышно, давясь слезами, прошептала я, отворачивая голову в сторону. — Просто уходи. Я сама со всем разберусь. Оставь меня пожалуйста в покое.

Артур долго смотрел на меня, бережно поправил воротник моей разорванной блузки, пытаясь хоть немного прикрыть обнаженную кожу, а затем накинул на мои плечи свой пиджак.

А затем направился к выходу и на секунду остановился на пороге, обернувшись ко мне.

— Я ухожу сейчас, Есения. Но это не значит, что я ухожу из твоей жизни полностью. Ты всегда была моей, и ей остаешься. Сделай то, что должна. Уходи от своего Платона. Или… или я лично помогу тебе это сделать. Выбор за тобой. Но времени у тебя мало.

Дверь тихо закрылась за его спиной, оставив меня одну. Внутри меня бушевал настоящий ад. Тишина, воцарившаяся в комнате, теперь казалась мне обвиняющей. Я снова опустилась на пол прямо среди разбросанных книг и карт, упавших со полок, и обхватила голову руками.

Что я натворила? Боже, что я натворила…

Я сокрушалась о содеянном, чувствуя себя последней предательницей. Платон… мой добрый, надежный Платон... Я растоптала его доверие за несколько минут в объятиях человека, которого поклялась забыть.

Я привстала и посмотрела на себя в маленькое зеркальце на стене. Вид был ужасающим: припухшие, покусанные губы, растрепанные волосы и разорванная блузка, на которой не хватало несколько пуговиц. В таком виде я точно не могла вернуться домой. Я не смогу посмотреть в честные, любящие глаза, не смогу соврать ему, когда он спросит, почему я задержалась. Моё тело выдавало меня с потрохами, пахнущее Артуром и нашей запретной близостью.

Я вернулась к своему рабочему столу и включила телефон. Пальцы не слушались, поэтому едва не выронила трубку на пол. Мне нужен был кто-то, кто не осудит, кто выслушает и поможет удержаться на краю этой бездны.

Я позвониле Поле. Как только в трубке раздался её тихий голос: «Алло, Сеня?», не выдержала. Разрыдалась прямо в трубку — громко, навзрыд, давясь слезами и не в силах вымолвить ни единого слова от растерянности и наступающей паники.

— Поль… — кое-как выдавила я, задыхаясь. — Поля… Я совершила ужасное…

До меня начало доходить, что моя идеальная, безопасная жизнь разрушена навсегда.

Глава 36: Признание

Каждая секунда промедления казалась мне преступлением, но я не могла заставить себя подняться. Тени в кабинете становились всё длиннее, а в груди нарастала паника.