Автомобиль медленно въехал в мой старый, заснеженный район. Те самые серые многоквартирки, покосившиеся качели на детской площадке, укрытые снегом. Этот мир казался мне теперь маленьким, тесным, но таким родным и настоящим. Здесь не было мрамора, не было золоченых люстр и фальшивых улыбок светского общества. Здесь была жизнь. Моя настоящая жизнь, которую у меня отобрали почти пять лет назад.

Когда машина остановилась у моего подъезда, я вышла на морозный воздух. Взяла маленькие чемоданы и медленно поднялась на третий этаж.

Ключ со скрипом повернулся в замочной скважине. Я открыла дверь и вошла в прихожую. Квартира встретила меня тишиной и прохладой, но этот холод больше не пугал меня. Здесь пахло домом. Пахло мамой и папой. Водитель помог занести оставшиеся чемоданы, я закрыла дверь, проводив его, и прислонилась к ней спиной, медленно сползая на пол. По моим щекам покатились слезы, но в этот раз это были слезы облегчения и принятия.

Я прошла в свою старую комнату и первым делом достала из рюкзака треснувшую фоторамку с портретом родителей. Бережно смахнула с нее невидимую пыль и поставила на письменный стол у окна.

— Я вернулась, мам. Папа, я дома, — прошептала я, чувствуя, как внутри разливается теплое, щемящее чувство покоя.

Через час ко мне приехала Полина. Она влетела в квартиру с криками радости, мгновенно заполняя пустое пространство своим звонким смехом и энергией. Она привезла теплой еды, фруктов и гирлянды, чтобы украсить мою комнату.

— Боже, Сеня! Ты сделала это! — кричала она, обнимая меня так крепко, что у меня захрустели ребра. — Ты сбежала из этого склепа! Я так горжусь тобой!

Мы весь вечер наводили порядок в квартире, отмывали пыль, расставляли мои скромные вещи. Полина без умолку болтала о школе, о предстоящих экзаменах, о том, как мы вместе будем поступать в местный университет. Я слушала её, и внутри меня крепла уверенность: я приняла единственно верное решение.

Позже, когда мы сидели на кухне и пили чай с печеньем, Полина внимательно посмотрела на меня:

— А что Артур? Ты так и не поговорила с ним перед отъездом?

Я покачала головой, глядя на пар, поднимающийся от чашки.

— Нет. Он попытался поймать меня у моей комнаты, но я проигнорировала его. Заперла дверь. В общем не могла рисковать, Поль.

— Ты всё правильно сделала, — серьезно кивнула подруга. — Пусть теперь сам думает. Если он действительно мужчина, а не просто маменькин сынок с кучей денег, найдет способ решить проблему со своей невестой и родителями. А ты должна учиться и строить свою жизнь. Ты ему ничего не должна.

Я согласилась с ней. Мне нравились новые ощущения. Я чувствовала себя свободной Есенией, совершеннолетней хозяйкой собственной судьбы.

Впереди у меня предстояло много трудностей: подготовка к экзаменам, поступление в вуз, самостоятельная жизнь на небольшие сбережения. Но страха не было.

У меня есть дом. У меня есть верная подруга. У меня есть бабушка, пусть и не всегда поддерживающая, но родная, живая и здоровая. И у меня есть я сама, способная свернуть горы при желании. С каждым вдохом моя новая, свободная жизнь становилась всё реальнее. Я засыпала с улыбкой на губах, зная, что впереди меня ждет только хорошее.

Глава 16: Своя колея

Первые две недели в городской квартире пролетели в каком-то блаженном полузабытьи. Здесь, среди старых, родных стен, время текло совсем иначе. Не было утренней суеты, не нужно было вздрагивать при звуке чужих шагов, не нужно было следить за внешностью и исполнять бесконечные поручения. Я просыпалась, когда хотела, пила чай у окна, кутаясь в теплый плед, и медленно, по крупицам, собирала себя заново. Неизменным оставалось лишь то, что я старалась вставать вовремя и держать дом в идеальной чистоте — привычки, въевшиеся под кожу, теперь помогали мне держать себя в руках в самостоятельной жизни.

Грусть от отсутствия родителей в нашей квартире, конечно же, никуда не ушла, но она была тихой и светлой. Я чувствовала их присутствие в каждой детали этой квартиры — в старых книгах на полках, в узорах на кухонных занавесках, в мягком свете торшера в гостиной. Они словно незримо поддерживали меня, одобряя каждое мое решение. Я до сих пор помнила их ободряющие фразы, которые своевременно всплывали в моей памяти, когда меня одолевали сомнения.

В первые же выходные после моего переезда раздался звонок в дверь. Мое сердце на секунду тревожно замедлилось — я всё еще подсознательно ждала, что на пороге может появиться Артур. Но, заглянув в глазок, увидела бабушку. Она стояла на лестничной клетке, держа в руках небольшую сумку.

Я быстро повернула замок и распахнула дверь.

— Бабушка! Ты чего не предупредила?

— Вот решила сделать сюрприз, — Анна Николаевна вошла не спеша, оглядывая прихожую своим привычным, оценивающим взглядом управляющей. Она бережно разулась, аккуратно поставила свои сапоги у двери и прошла на кухню. Из сумки она достала контейнеры с едой и свежие пирожки, которые еще сохраняли тепло.