— Её нет. Она уехала в город с водителем. И если тебе нужны документы, мог бы и сам сообразить, где они лежат. Документы она все хранит в одном месте - в сейфе, тем более такие важные.

Я видела, как лицо Артура тут же недовольно потемнело. Моя наглость как будто переполнила чашу его терпения. Он медленно положил папку на ближайший подоконник и сделал шаг ко мне.

— Хватит уже дерзить, — кажется, он едва сдерживал гнев. — Приди в себя наконец. Я сыт по горло твоими выходками за последние дни.

Я не отступила. Напротив, сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами.

— А то что? — с вызовом спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Снова прижмешь меня к стене? Или позовешь бабушку, чтобы она меня отчитала?

Артур сделал еще один шаг. И, прежде чем я успела среагировать, он перехватил мои запястья. Его пальцы сжались на моей коже, но в этот раз он не причинил мне боли — просто зафиксировал, лишая возможности уйти.

— Я же говорил тебе, — навис он надо мной, что я чувствовала жар его тела. — Что найду способ заткнуть тебя. А ты намеренно меня провоцируешь.

Он резко уложил меня спиной по широкому мраморному подоконнику. Холод камня мгновенно проник сквозь тонкую ткань одежды, заставив вздрогнуть, но в следующий миг этот холод был полностью поглощен обжигающим теплом тела Артура, который навалился, блокируя все пути к отступлению.

Он уперся ладонями в подоконник по обе стороны от моих бедер, беря меня в плотное кольцо. Я оказалась зажата между камнем и Артуром. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую прожилку его глаз, чувствовала, как тяжело и прерывисто вздымается его грудь. Напряжение между нами стало настолько осязаемым, что казалось, его можно потрогать руками.

— Отпусти, — прошептала я, но мой голос прозвучал уже не так уверенно. Внутри меня всё трепетало от его близости.

— Не отпущу, — непреклонно ответил он, приближаясь еще ближе, так что его губы почти касались моих. — Пока ты не научишься разговаривать со мной нормально... Я устал от твоей войны, Есения.

Я смотрела на его губы. Моя защита затрещала по швам. Я попыталась упереться ладонями в его грудь, и почувствовала под пальцами плотную вязку его свитера и стук сердца. Но сдвинуть Артура было всё равно что пытаться сдвинуть скалу.

— Скажи мне, он прикасался к тебе? — его голос стал пугающим. — Леон трогал тебя?

— Что ты имеешь в виду?

Напряжение между нами дошло до критической точки. И он медленно опустил голову и прижался своим лбом к моему. Этот интимный жест был лишен его привычной агрессии.

— Прости, я не должен тебя об этом спрашивать.

— Никто меня не трогал, я бы ни за что не позволила прикоснуться к себе без разрешения, — зло проговорила я, понимая к чему клонит.

Он открыл глаза.

— И мне не нужна твоя защита, Артур, — прошептала яь. — Я научилась защищаться.

Артур медленно отстранился, его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя на коже шлейф обжигающего тепла. Он втянул воздух у основания моей шеи, провел кончиком носа до уха. Поцеловал сначала пульсирующую вену, затем переместился к губам, зарываясь руками в волосы. Я не смогла сдержать стон, вырвавшийся от потери контроля. Инстинктивно обхватила ногами его бедра, сильнее прижимая к себе. Мы целовались жадно, я кусала его губы, а он в ответ рычал, забывая о том, что мы находимся в помещении, куда в любой момент мог зайти кто угодно. Все это не имело значение. Был только Артур и его поцелуи. Я потерялась в них. А в низу живота зарождалось новое ощущение, еще незнакомое мне. Мне захотелось большего. Руки переместились к его бокам, спустились до талии, нащупали ремень брюк, и тогда он резко отстранился от меня со словами:

— Не здесь, Есения.

Затем медленно выпрямился, выпуская из руки мое расслабленное тело и добавил:

— Мы обязательно вернемся к этому, — затем развернулся и уверенным шагом направился к выходу из галереи, оставив меня одну на холодном мраморном подоконнике под яркими лучами зимнего солнца.

После того как Артур ушел, я завершила дела в галерее и направилась на кухню для готовки обеда. Там я долго стояла за кухонным столом, бездумно глядя на закипающую воду в кастрюле. Мое тело до сих пор помнило его прикосновения. Внутри бушевал настоящий шторм. Я злилась на себя за то, что позволила этому случиться, за то, что на секунду потеряла контроль и растаяла в его руках. Но больше всего меня пугала глубина той бездны, в которую мы оба стремительно падали.

Пытаясь отвлечься и заглушить панику, я с головой погрузилась в готовку. Чистила овощи, резала мясо, делая всё механически, на автопилоте. Но мои мысли постоянно возвращались к его словам: «Мы обязательно вернемся к этому». Что бы это значило? Он затеял еще более опасную игру?

Около трех часов дня со стороны служебного входа раздался шум. Вернулась бабушка.