Мои пальцы сжались на стекле. Апельсиновый фреш. Простое поручение, которое сейчас казалось мне дорогой на эшафот. Но я кивнула. Подошла к соковыжималке, разрезала пополам апельсины и принялась давить сок. Яркий цитрусовый аромат заполнил кухню.

Я поставила стакан на маленький серебряный поднос, поправила воротник своей кофты. Спокойствие. Абсолютное спокойствие. Вошла в каминный зал. Здесь было тепло, в камине потрескивали дрова, бросая блики на мебель. Леон развалился в огромном кресле, закинув ноги на журнальный столик. Он был одет в спортивные брюки и свободную толстовку. За эти годы он тоже изменился: вытянулся, возмужал, но в его лице, в этих тонких губах и циничном прищуре карих глаз осталась всё та же избалованная спесь. Он вертел в руках телефон, но стоило мне переступить порог, как он отложил его в сторону.

Его взгляд бесцеремонно скользнул по моей фигуре. От щиколоток до лица. В его глазах вспыхнул огонек, который я так хорошо помнила.

— О-о-о, — протянул он, и в его голосе послышалась издевательская усмешка. — Серая мышка выросла. Какая встреча.

Я промолчала. Спокойно подошла к столику, стараясь держать поднос ровно, хотя пальцы едва заметно подрагивали. Наклонилась, чтобы поставить стакан с фрешем на поверхность.

— Ваш сок, Леон Михайлович, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально отстраненно.

Но стоило мне поставить стакан, как Леон резко подался вперед. Прежде чем я успела отпрянуть, он перехватил мое запястье. Его пальцы сжались на моей коже.

Моя спина мгновенно напряглась, но я не дернулась. Посмотрела на него пустым взглядом.

— Пустите, пожалуйста, — так же ровно произнесла я.

Леон не отпустил. Напротив, он поднялся с кресла, приближаясь ко мне. Его свободная рука медленно поднялась, и пальцы коснулись моих волос у виска, заправляя прядь мне за ухо. Это прикосновение было отвратительным, скользким, вызывающим у меня тошноту и дикое желание ударить его.

— А ты стала настоящей красавицей, — противно прошептал он. — Помнишь, я говорил тебе в оранжерее, что ты подрастешь, и я возьму свое? Время пришло. Ты ведь теперь совершеннолетняя. И твой защитник Артур больше не сможет тебе помочь, он занят делами компании. Мы можем отлично провести это время вместе, правда?

Его пальцы медленно спустились от моего уха по шее к ключице, очерчивая линию воротника. Это было грязное приставание. Внутри меня всё кричало от омерзения. Но я держалась, чтобы не показать страх. Сжала зубы так сильно, что заболели челюсти. Посмотрела на его руку, а затем снова подняла взгляд на его лицо.

— Уберите руку, — процедила я. — Вы правильно подметили, я больше не та тринадцатилетняя девочка, которую можно запугать осколками фарфора. Если вы сделаете еще хоть одно подобное движение, я закричу так, что сбежится весь дом во главе с моей бабушкой. И вашему отцу в Италию улетит очень интересный отчет о поведении его младшего сына. Сомневаюсь, что после кризиса в компании Михаил Юрьевич обрадуется новому скандалу с вашим участием.

Леон замер. Его пальцы на моей шее напряглись. В глазах на секунду промелькнула злость с замешательством. Он явно не ожидал от меня такого отпора. Поэтому медленно с неохотой разжал пальцы, отпуская мое запястье и убирая руку от моей шеи. На его лице снова появилась циничная ухмылка, но теперь она выглядела натянутой как оскал.

— Зубки отрастила, значит? — отклонился назад. — Ну-ну. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Зима длинная.

Я ничего не ответила. Спокойно прижала к себе серебряный поднос, развернулась и уверенным шагом вышла из каминного зала. Но стоило мне переступить порог и закрыть за собой дверь, как я едва не врезалась в широкую грудь. Передо мной стоял Артур. Он молча наблюдал за мной своими пронзительными глазами. В этот момент меня буквально вдвойне затошнило от всей этой ситуации — один брат только что распускал руки, а второй, его молчаливый сообщник по нарушенным обещаниям, стоял прямо передо мной. Сжав зубы и крепче прижав поднос к груди, я ускорила шаг, стремясь как можно скорее покинуть этот холл — эпицентр моей ненависти. Я почти бежала по коридору, руки тряслись, а кожа в тех местах, где её касался Леон, зудела. Мне хотелось добежать до душевой и смыть эту грязь.

Я провела остаток дня в своей комнате, пытаясь смыть под горячим душем прикосновения Леона. В голове ураганом крутились мысли. Встреча с Артуром у дверей каминного зала лишила меня остатков душевного равновесия. Его пронзительные глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу, видя всю мою уязвимость.

Около десяти часов вечера бабушка попросила меня отнести стопку свежих полотенец в спа. Я шла по длинному, погруженному в полумрак коридору, ступая бесшумно, как кошка.

Проходя мимо библиотеки, я замедлилась. Дверь была приоткрыта на несколько сантиметров, и из узкой щели лился мягкий, теплый свет. Но заставил меня остановиться не свет, а голоса, доносившиеся изнутри. Мужские, напряженные голоса.

Я затаилась.