— Давай так, — произнес он, опуская руку. — У нас с тобой соглашение. Я еще ни разу не озвучил свое желание в счет этой сделки. — Я хотела возмутиться, высказавшись о его непрошеных поцелуях, но Артур не дал вставить ни слова. — И вот оно: я хочу, чтобы ты осталась здесь. По крайней мере до совершеннолетия, пока дурь из башки не выйдет. Ты не будешь пытаться убежать. Это небезопасно, включи мозг! Я, в свою очередь, даю слово, что тебя не тронут даже после моего отъезда. Ни Леон, ни кто-либо еще.

Я замерла, вглядываясь в его лицо.

— Даешь слово? — тихо спросила я.

— Даю, — отрезал он, глядя в упор. — А теперь иди спать. И не заставляй меня менять свое решение.

Он развернулся и пошел к машине, а я осталась стоять в темноте, чувствуя, как этот разговор перевернул всё с ног на голову. Я была в безопасности — или в еще большей ловушке?

Вернувшись, я позвонила Полине, объяснила ситуацию и всю оставшуюся ночь просидела на кровати, обхватив колени руками. Сон не шел. Я чувствовала себя разбитой. План провалился. При этом я думала о словах Артура.

Утром, едва дождавшись рассвета, я прокралась в кабинет бабушки и незаметно вернула ключи в сейф.

За завтраком бабушка была непривычно деловита и сурова.

— Есения, с сегодняшнего дня всё меняется, — заявила она, даже не глядя на меня. — Летние вольности закончились. Ты будешь заниматься с репетиторами, чтобы подтянуть знания до нужного уровня. Твой график работы изменится: в будни ты будешь уделять всё время учебе, помогать только по мелочам. Но на выходных надо будет вести полную зону ответственности по дому.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, будто что-то подозревая, но лишь добавила:

— И мы сегодня едем по магазинам за формой и учебниками. Собирайся.

Весь день прошел в суете: торговые центры, бесконечные примерки, стопки дорогих тетрадей. Я смотрела на свое отражение в зеркале — строгий пиджак, белая рубашка. Я выглядела как примерная ученица, как та, кем хотели меня видеть. Но внутри меня всё еще горел пожар.

Последние дни августа обрушились холодной моросью, которая казалась мне предвестником конца. Артур уезжал. Вся семья была в сборах: чемоданы, бесконечные звонки Михаила, суетливые указания Елены. Особняк гудел, как встревоженный улей, и в этой суматохе я чувствовала себя абсолютно потерянной. Моя безопасность теперь висела на волоске, на одном-единственном слове, которое он бросил мне ночью.

Артур покидал дом рано утром. В холле уже стоял багаж — огромные черные чемоданы. Елена Александровна в слезах обнимала сына, Михаил сухо похлопал его по плечу, выдав какую-то напутственную речь о бизнесе. Я стояла в тени колонны, стараясь быть невидимой.

Когда родители отошли к машине, распоряжаясь загрузкой вещей, Артур на мгновение остался один. Он медленно повернулся, и его взгляд выцепил меня в полумраке холла. Подошел, не спеша, будто в его распоряжении была вся вечность. Я чувствовала, как внутри меня что-то сжимается — это был коктейль из страха, облегчения и какой-то странной, ноющей пустоты.

— Улетаю, — коротко бросил он, остановившись в паре шагов. Его лицо было привычно бесстрастным, но в серых глазах читалось что-то, чего я не могла расшифровать.

— Я вижу, — ответила я, пряча руки за спину.

Он сделал резкий вдох, словно собираясь сказать что-то важное, но передумал. Вместо этого сократил расстояние со словами:

— Не забывай, — его голос стал почти угрожающим. — Ты дала мне слово. Я буду следить за тобой.

Затем грубо коснулся моего подбородка, заставляя смотреть на него. Его пальцы спустились к моей щеке — жест был таким нежным, несвойственным ему. Затем он развернулся и, не оглядываясь, вышел под проливной дождь. Дверь машины захлопнулась с глухим стуком и буквально через минуту особняк Александровых погрузился в мертвую тишину.

Я осталась стоять в пустом холле. Внутри меня было пусто, как в заброшенном склепе. Его уход не принес мне свободы, о которой я так мечтала. Он принес мне осознание того, что теперь я привязана к нему незримой, но невероятно прочной цепью обещания.

Я смотрела из окна, как хвост его автомобиля скрывается за коваными воротами, и чувствовала, как с каждым метром мое сердце будто вырывают из груди. Я ненавидела его за это. Ненавидела за то, что он стал моим тюремщиком и моим защитником в одном лице. Ненавидела за то, что без него этот дом вдруг стал не просто местом заточения, а абсолютно пустым и неуютным замком, где мне больше не за кого было цепляться.

Я медленно побрела в свою комнату в цоколе, понимая, что впереди у меня длинный и скорее всего непростой учебный год. Артур улетает за тысячи километров, оставив меня наедине с моими страхами, с Леоном и с моим собственным, теперь уже окончательно разбитым сердцем. Я была заперта в тишине особняка, и единственным, что у меня осталось — это его обещание и давящее чувство ожидания, которое теперь будет преследовать меня до самого его возвращения.

Глава 9: Совершеннолетие