Вечером мы вернулись к ней домой. Мама Полины приготовила для нас огромную домашнюю пиццу с тонной сыра, и мы ужинали на маленькой, уютной кухне, заваленной кухонной утварью, приправами и какими-то забавными магнитиками на холодильнике. Здесь было так тепло, шумно и так по-настоящему, что у меня на секунду защемило в груди от ностальгии по моей прошлой семье. Отец Полины расспрашивал меня о моих планах на школу. Они не относились ко мне с жалостью — просто приняли меня в свой круг и делились своим домашним теплом.

Позже, закрывшись в комнате Полины, мы устроили настоящую девичью ночевку. Её комната была прекрасным уютным местом: стены, обвешанные плакатами, гирлянды с теплым светом, горы мягких игрушек и разбросанная одежда. Мы лежали на полу на куче подушек, смотрели на светящиеся на потолке фосфорные звезды и болтали до глубокой ночи. Хихикали, обсуждая мальчиков из моего, уже бывшего, класса, строили планы на будущее и делились самыми сокровенными страхами.

— Сеня, ты так изменилась, — тихо произнесла Полина, поворачивая ко мне голову в полумраке комнаты. — Стала какой-то… взрослой, что ли. Но мне так приятно видеть, что ты не забыла, как смеяться.

Я улыбнулась, глядя на мерцающие огоньки гирлянды.

— Я просто поняла, Поля, что если буду только плакать, этот дом сожрет меня. А я должна быть сильной. Ради мамы и папы. И еще ради себя тоже.

Мы заснули только под утро, когда небо за окном начало медленно окрашиваться в нежно-розовые тона рассвета. Я спала крепко, без кошмаров, убаюканная ощущением безопасности и тепла.

На следующий день пришло время возвращаться. Сборы были грустными, мне не хотелось уезжать от них. Папа Полины сел за руль старенькой машины, мама устроилась рядом, а мы с Полей забрались на заднее сиденье, продолжая шептаться.

Когда машина выехала за город и свернула на трассу, ведущую к элитному поселку, атмосфера в салоне постепенно изменилась. Пейзаж за окном становился всё более пафосным, заборы росли, а деревья приобретали идеальную, искусственную форму. Родители Полины невольно притихли, с любопытством и некоторой опаской разглядывая роскошные виллы за высокими заборами.

Наконец мы подъехали к огромным воротам. Машина остановилась у будки охраны. Высокий охранник в строгой форме внимательно изучил документы отца Полины, заставив его опустить стекло.

— К кому вы? — строго спросил он.

— Мы привезли Есению, внучку Анны Николаевны, — быстро ответила мама Полины, сжимая сумочку в руках.

Охранник посмотрел на меня на заднем сиденье, узнал и коротко кивнул, нажимая на кнопку пульта. Тяжелые кованые ворота со скрипом начали медленно расходиться в стороны, открывая вид на огромный, безупречный особняк, утопающий в зелени идеального сада.

Я видела, как округлились глаза отца и матери Полины, когда они медленно поехали по подъездной аллее. Огромный дворец из белого мрамора с колоннами и панорамными окнами подавлял своим величием.

— Боже мой… — тихо прошептала мама Полины, прижимая ладонь к губам. — Сеня… ты действительно здесь живешь? Это же… это целый замок.

Папа Полины промолчал, но его пальцы крепче сжали руль. На его лице читалось явное беспокойство.

Машина остановилась у бокового входа для персонала. Я начала собирать свой рюкзак, чувствуя, как внутри снова медленно сжимается холодный комок привычного напряжения. Моя сказка закончилась. Пора было возвращаться в реальность.

Полина крепко обняла меня на прощание, шепча на ухо:

— Держись, Сеня. Я всегда с тобой. Пиши мне каждый день.

Я благодарно кивнула, с трудом сдерживая подступившие слезы.

— Спасибо вам. За всё.

И вышла из машины, закинув рюкзак на плечо и захлопнув дверцу. Они медленно развернулись на гравии и поехали к воротам. Я стояла на дорожке, глядя им вслед, пока машина не скрылась из виду совсем.

Я повернулась и посмотрела на свой нынешний "дом". Он всё еще был огромным, величественным и холодным. Но у меня был еще и мой маленький мир, который грел меня изнутри: мои друзья, моя память о родителях. И с этой силой я сделала первый шаг по направлению к двери цокольного этажа, готовая к новому учебному году и к тому, что принесет мне эта осень.

Сказка закончилась в двадцатых числах августа. Тишина, к которой я так привыкла за эти чудесные, наполненные солнцем и книгами летние месяцы, была грубо разорвана ревом мощных двигателей. К воротам поместья один за другим подкатили три черных внедорожника.

Особняк мгновенно ожил, наполнившись суетой, шумом шагов, хлопаньем дверей и громкими голосами. Вернулись все. И не одни. Вместе с хозяевами приехала целая толпа гостей: деловые партнеры Михаила Юрьевича, подруги Елены Александровны и, конечно же, шумные компании друзей Артура и Леона. Дом снова превратился в бурлящий улей, где для меня больше не было безопасного места.

Я мгновенно замкнулась в себе. Вся моя летняя свобода испарилась, уступив место привычному, защитному панцирю. Я снова начала прятаться по углам, передвигаться по коридорам цоколя, как тень, и тщательно выверять каждый свой шаг, чтобы не столкнуться с кем-то из «золотой молодежи». Не хотелось возвращаться в эту невидимую клетку после того, как я почти два месяца дышала полной грудью.