Капитан молча, в своей привычной сухой манере, идет к стулу, берет свой галстук и возвращается ко мне. Я беззвучно наблюдаю, как перекатываются мышцы под его рубашкой, как он берет галстук, как приближается. Исаев подходит вплотную, очень близко. Берет мою руку и обматывает ее скользким шелком.

Узел ложится на мое запястье не туго, но надежно. Резкий рывок, и я подаюсь вперед. Моя свободная ладонь прижимается к его груди, прямо туда, где под тканью тяжело и часто бьется сердце.

— Вот так, — выдыхает он мне в висок. — Теперь вы никуда не денетесь, Елена. Нужно было это сделать еще ночью, но вы были слишком пьяны…

— Не напоминайте…

— Я буду напоминать. Еще очень долго буду напоминать. А вы продолжайте мне перечить и огрызаться. Это… — капитан замолкает, и я слышу лишь легкий скрип его зубов. Складывается ощущение, что он сдерживает себя, свой порыв.

А мне дико интересно, что же скрывается за его сухостью и собранностью. Понимаю голову вверх, вглядываюсь в его глаза и вижу в них что-то абсолютно демоническое. Вроде бы все те же глаза Артура, но сейчас они другие. Увлеченные, чуть прищуренные, даже дикие. Ну что за мужчина такой?

В этот момент его вторая рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, лишая возможности отвернуться. Он хватает меня за собранные в хвост волосы и тянет назад. Чувствую натяжение корней, но мне не больно. Артур крутит свое запястье, и его галстук лишь сильнее сжимает мое.

Он наклоняется медленно, методично, и его губы находят мои — жесткие, требовательные, не терпящие возражений. Я вдыхаю запах сандала и закрываю глаза.

Язык капитана властно раздвигает мои губы, требуя полного подчинения, соблюдения всех инструкций и правил. Я отвечаю неумело, отчаянно, эмоционально, как и всегда. Пытаюсь цепляться за его плечи, но шелковая удавка галстука не дает это сделать.

— С вами столько проблем, Елена, — хрипло выдыхает он, на секунду отрываясь от моих губ только для того, чтобы тут же впиться поцелуем в шею. — И решать мы их будем очень долго.

Его зубы слегка прикусывают кожу, и я выгибаюсь, теряя остатки здравого смысла и профессиональной субординации, на которую я давным-давно забила.

— Докажите, — шепчу я пересохшими губами, не узнавая свой голос. — Что вы не просто… голос из динамика.

Артур замирает. Его темные глаза распахиваются, в них на долю секунды мелькает что-то похожее на удивление, а затем усмешка и легкая улыбка. Все же капитан Артур Исаев умеет улыбаться, но остальному экипажу об этом знать необязательно.

Он отпускает мои волосы и галстук тоже. Подхватывает меня под колени. Я вскрикиваю, крепко цепляясь за его шею. Артур несет меня к кровати, и я впервые за столько лет совместной работы вижу на его идеально выбритом лице настоящую, ничем не прикрытую улыбку.

Он опускает меня на край, но не отпускает. Мои колени все еще сжимают его бедра, а руки намертво вцепились в жесткие плечи. Артур замирает, тяжело дыша, и его нос касается моего. Взгляд пристальный. Улыбка исчезает с лица, сменяясь сосредоточенной линией губ.

— Вы же понимаете, на что идете, — его голос звучит низко, словно угроза. — Я не из тех, кто трется о шелковые простыни и шепчет глупости на ушко. Я делаю это так же, как управляю самолетом. Четко. Жестко. До полной потери контроля с вашей стороны.

Его пальцы впиваются в мои бедра, заставляя податься ближе. Я чувствую, как упираюсь в твердую, натянутую ткань его брюк, и громко вздыхаю.

— Артур… — начинаю я, но он не дает договорить.

— Молчать, — приказывает капитан, и это слово бьет по нервам сильнее любого удара.

Исаев небрежно скидывает меня на кровать, и я пружиню на мягком матрасе. Он рывком тянет мою блузку вниз, и пуговицы с треском разлетаются в разные стороны. Холодный воздух кондиционера касается моей обнаженной кожи, но тут же сменяется жаром его ладоней. Артур накрывает мою грудь рукой, большим пальцем задевая напряженный сосок, и я выгибаюсь от приятных ощущений.

Его свободная рука ложится на мое горло, демонстрируя свое обладание. Он чуть сжимает пальцы, контролируя мой вдох, пока его рот снова не накрывает мой, сминая, наказывая за каждое дерзкое слово, за каждый вызывающий взгляд. Я тону в этом поцелуе, в этой пугающей власти мужчины, понимая, что обратного пути нет.

Он забирается выше. Связывает мои запястья галстуком и поднимает мои руки вверх.

— Так и держи. Не двигайся, — приказывает Артур, и я следую его приказу. Я могу быть не согласна, но всегда следую приказу. А сейчас я еще и хочу этого.

Мужчина стаскивает с меня юбку, и я остаюсь перед ним в одном кружевном белье, дрожа то ли от холода, то ли от ужаса перед его абсолютным спокойствием. Артур не торопится. Он выпрямляется, нависая надо мной всей своей тяжелой, широкоплечей массой, и просто смотрит. Изучает.

Его взгляд — это лезвие, которое медленно скользит от моих припухших губ вниз, по ключицам, задерживается на груди и опускается еще ниже. Я инстинктивно пытаюсь свести колени, но он, вклиниваясь между ними, лишает меня последней возможности спрятаться.