В обезьяннике нашего ОВД пахло хлоркой и, кажется, заварной лапшой. Дошиком воняло так вкусно, что у меня живот начал издавать звуки раненого кита. Надо было поесть перед тем, как садиться в тюрьму.

Я сижу на лавочке и пытаюсь осознать глубину своего падения и абсолютного равнодушия к своей дальнейшей судьбе. Нет, не на сегодняшнюю ночь. В принципе.

Я знаю, что мама сейчас позвонит теть Вале и меня, скорее всего, отпустят, но я не хочу, чтобы прям скоро. Тут слишком хорошо думается.

— Воробьева! — позвали меня, и я поднимаю голову.

На меня в упор, по ту сторону клетки, смотрит Валера Громов. Наш с Димкой и Светкой одноклассник. Я не видела его много лет, и на встрече выпускников его не было, а может, я просто не узнала? Передо мной стоит не тот Громов, которого я помнила.

Валера в школе был тем самым парнем, который всегда знал, где достать ответы на контрольную, но списывать давал только за шоколадку. А еще он был толстым. Нет, не так — он был мягким. Мы называли его «холодец» за глаза, да и в глаза тоже, он не обижался. Кажется. Но сейчас…

Передо мной стоит симпатичный, крупный парень с выпирающими мышцами. Короткостриженый и слишком милый для мента.

— Ну здорово, Воробьева, — ухмыляется он, оглядывая меня с ног до головы. — Ты как обычно…

Говорит так, будто знает меня. Хотя я совсем не изменилась со школы. Я всегда была немного чудная и громкая. Возраст прибавился, а вот характер мой как был взбалмошным, так и остался.

— Громов, вытащи меня отсюда, — прошипела я. — Я Димке колеса не успела проколоть.

— Колеса — это уголовка, Катюх. — Валера открыл дверь в клетку. — А краска — это штраф и мелкое… Пошли.

Выхожу из клетки и иду по длинному коридору. Захожу в кабинет, видимо, это кабинет Валерки. Одноклассник садится за стол, указав мне на стул напротив.

— Рассказывай, за что Синицына разукрасила?

И я рассказала. Точнее выговаривалась как, наверное, никогда раньше. Про встречу выпускников, про Светку. Про третий месяц, про беременность и про приглашение на свадьбу.

Валера слушал, не перебивая. Только брови его ползли все выше и выше. Когда я закончила, он долго молчал, глядя в окно на серую стену соседнего дома.

— То есть, — медленно произнес он, — они тебя кинули, заделали ребенка, женятся через неделю и тебя же пригласили на это торжество лицемерия? — очень точно подобрал сравнение Громов.

— И подарки в конвертах! — добавляю я. — Я им еще и должна осталась, прикинь?

Валера расхохотался. Громко, от души.

— Знаешь, Кать, — сказал он, отсмеявшись. — Я бы на твоем месте не просто тачку раскрасил, а битой по лобовухе. И что, ты идешь на свадьбу?

— Я иду, — твердо говорю я. — Я должна посмотреть ему в глаза. И Светке. Совет да любовь пожелать, все дела.

— И нафига тебе это? — хмурится опер. — Забила на них, да и все.

— А я не хочу забивать.

— Тогда пошли вместе. Меня тоже позвали, — предлагает он неожиданно.

— А тебе это зачем? — подозрительно спрашиваю я. — Ты же типа правильный, мент.

Валера ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько подросткового озорства, что я на секунду увидела в нем того самого десятиклассника со жвачкой.

— Чисто пожрать, Воробьева. Ты видела меню? Там икра, семга, шампанское… У меня зарплата — три копейки, а так хоть поем на халяву.

Я смотрела на него и понимала, что сейчас, сидя в кабинете ОВД с зелеными пальцами от краски, я впервые за долгое время улыбнулась. По-настоящему улыбнулась.

— По рукам, Громов. Будешь моим типа парнем, — растягиваю улыбку.

— Только типа? — шутит опер.

— Там поглядим, — подмигиваю старому другу.

— Ладно, отпускаю под подписку о невыезде. И не вздумай докрашивать машину, — грозно говорит одноклассник, но за этой угрюмостью скрывается легкий флирт.

— Обещаю. Спасибо и пока, — вновь подмигиваю парню и бегом из ОВД.

Пока иду домой, рассуждаю вслух. Тихонько, себе под нос.

— Так, парня я нашла, осталось купить красное платье и подарок. Ох, какой же я им куплю подарок. — Идеи в голове завертелись, как конвейер на моем заводе.

Нужно набросать план. Хороший, подробный, с икрой и публичным унижением. В нашем Быдлогорске давно не было такого веселья, которое я им устрою.

Продолжение завтра, а пока, не забудьте поставить Нравится, если нравится))

СОВЕТ ДА ЛЮБОВЬ, ДОРОГИЕ. Глава 3

Гора мышц, дымовая шашка и тупик

Субботнее утро началось с тихой войны. Я стою перед зеркалом, втягивая живот до позвоночника, и пытаюсь застегнуть молнию на старом красном платье. Ткань натянулась с таким звуком, будто вот-вот лопнет по швам. В последний раз я надевала его на ту безумную вечеринку в колледже. Тогда к нему еще прилагалась накидка на плечи, но сегодня я без нее обойдусь. Минимум ткани, максимум уверенности.

— Спасибо, Димасик, — цежу я, глядя на свое отражение в зеркале. — Нервотрепку ты мне, конечно, устроил мама не горюй.