Пальцы спускаю еще ниже. Один палец касается влажных складок. Не входит. Просто давит сверху. Проверяю реакцию.

Она инстинктивно подается назад, прижимаясь ко мне своей сладкой, холодной попкой.

— Что «потому что»? — шепчет она пересохшими губами. — Потому что тебе понравилось смотреть, как я глотаю? Или потому что теперь ты хочешь проверить глубину другим способом?

Усмехаюсь ей в шею. Зубами оттягиваю кожу на плече. Оставляю след. Запах ее возбуждения забивает ноздри, перебивая парфюм. — Умная слишком, — шепчу я, и в следующее мгновение мой средний палец толкается внутрь.

Один длинный, медленный толчок до самой костяшки. Там тесно, жарко и невероятно мокро. Господи, да она течет ручьем. Замираю внутри, позволяя ей почувствовать всю длину пальца, пока вторая рука жестко держит за горло, напоминая, кто здесь хозяин положения.

А затем начинаю двигать им. Размеренно, глубоко, задавая ритм, от которого ее колени начинают дрожать мелкой дрожью.

Трахаю пальцами медленно, издевательски. Вдавливаю до упора, касаюсь шершавым кончиком какой-то точки внутри, от которой ее тело выгибается дугой, и замираю. Просто держу его там, пульсируя костяшкой в такт ее сбившемуся дыханию.

— Глубоко берешь, — хриплю ей в макушку.

Она пытается ответить, но получается только жалобный скулеж. Я же чувствую себя хищником, который наконец загнал добычу в угол. Пальцы скользят легко, слишком легко. Она настолько мокрая, что мне самому становится стыдно за свою выдержку. Звук влажной плоти эхом отражается от стен кабины. Порочный, грязный звук. Музыка для двух психов в этом сломанном гробу.

— Нравится? — рычу я, наращивая темп пальцев. Теперь я буквально долблю, вбивая пальцы жесткими, короткими ударами. Ее бедра непроизвольно дергаются навстречу моей руке. — Нравится стоять раком перед ментом, который поймал тебя за руку? Отвечай.

— Да… — выдыхает она чужим, сорванным голосом. — Да, нравится…

Вытаскиваю пальцы. Резко, оставляя внутри мучительную пустоту и холод.

— Руки на стену, — командую я. — На уровне плеч.

Она подчиняется мгновенно. Прилипает ладонями к стене, прогибается в пояснице, выставляя зад максимально бесстыдно. Юбка собралась на талии гармошкой. Поза абсолютной покорности.

Одной рукой впиваюсь ей в бедро, разводя ноги шире. Второй рукой направляю себя. Толкаюсь вперед. Медленно. Невыносимо медленно.

Она шипит сквозь сжатые зубы. Я намного, намного толще моих пальцев. Стенки растягиваются, принимая мой размер.

— Дыши, — бросаю я, входя еще на пару сантиметров.

Она выдыхает, и в этот момент я делаю резкий, властный толчок бедрами. Вхожу сразу на всю длину. До самого основания. Впечатываю ее пахом в свои ягодицы. Из ее горла рвется глухой крик.

Мы замираем. Стоим так секунду. Я в ней. Весь. Я чувствую пульсацию ее сердца где-то глубоко внутри себя, вокруг моего ствола.

— Узкая, — констатирую я почти удивленно. — Как девчонка. А ведешь себя как конченая блядь.

И начинаю двигаться. Сначала плавно, выходя наполовину, и тут же вбиваюсь обратно. Потом быстрее. Хлопки плоти о плоть сливаются с миганием красной лампы. Я натягиваю ее на себя, как куклу, жестко фиксируя за бедра. Каждый удар отдается звоном в зубах.

— Вот так, — рычу я, наклоняясь над ней.

Правую руку опускаю ей на бедро и ползу выше, ныряя под полурасстегнутую блузку. Грубо мну грудь прямо через кружево лифчика, перекатываю сосок между пальцами, выкручиваю его.

Ритм становится рваным, животным. Хватка на бедре оставляет синяки, которые будут сходить неделю. Она насаживается сама, подыгрывая мне в такт, потеряв всякий стыд. Сжимается с такой силой, что я чую: второй заход неизбежен. У меня, а у нее?

Хочу что-то сказать, но не успеваю. Юля запрокидывает голову назад и кончает. Бесшумно, только судорожно вцепившись пальцами в мою руку. Мышцы влагалища сжимаются вокруг моего члена тисками, выдавливая из меня остатки разума. Я делаю еще три глубоких, рваных толчка и кончаю следом. Заливая ее зад горячим семенем. Мы замираем, тяжело дыша, мокрые от пота, прилипшие друг к другу.

И тут здание решает, что мы достаточно повеселились. Пол под ногами резко дергается вверх. Раздается оглушительный гул заработавших магнитных направляющих. Красный свет мигает в последний раз и сменяется белым люминесцентным сиянием. Лифт выравнивается и начинает плавный, стремительный спуск.

Юлька тут же отталкивает меня руками в грудь. Несильно, просто чтобы создать дистанцию. Дыхание ровное, будто не ее только что драли в хвост и в гриву у стенки.

— Время вышло, гражданин начальник, — говорит она снова тем дерзким тоном, что и вначале…